— Да, пошли, потом как-нибудь дочитаю, основы я уже понял.
Зайдя в баню, я сразу теряю дыхание: лёгкие обжигает горячий воздух с каким-то дополнительным запахом, больше похожим на мяту с хвоей, чем на обычный пар.
— Ну-ну, чужак, ты чего такой слабенький? Мы только зашли, это ещё даже не парилка. Садись на полку, я щас ещё парку поддам, а то слабенько как-то, так и не прогреешься толком.
От его слов я едва не валюсь в обморок. Это он называет слабеньким? Мне кажется, здесь и черти из ада завоют, не то что люди. У меня закрадывается крамольная мысль: а точно ли он человек?
В общем, грелись мы минут тридцать, не меньше. Старик всё это время бегал и колдовал: то плескал на камни воды, холодно ему, видите ли, то доставал откуда-то пузырьки и тоже выливал их содержимое на камни. Кстати, откуда он их брал, я так и не понял — карманов на нём я не видел.
— Так, косточки нагрелись, теперь можно и в парилочку заскочить, — бодро говорит Кузьмич. — Давай вставай и не притворяйся, что ты умер или в обмороке и не слышишь меня. Я же вижу, как ты щуришься в мою сторону.
— Да понял я, понял. Чтож, должен был попробовать. Пошли дальше тогда, куда деваться. Вот всё никак не могу понять, откуда у него столько сил и такая бодрость в его-то годы. Кстати, а сколько ему лет?
— Кузьмич, а если не секрет, тебе сколько лет?
— Много будешь знать — быстро состаришься, — хмыкает он, доставая замоченные в какой-то мутной воде веники. — Давай, запрыгивай наверх на простынку и начнём.
* * *
Ещё через полчаса я вываливаюсь из бани и бреду к лавочке — отдышаться. Думал, этот проклятый старик решил отправить меня обратно в мой мир: с таким усердием он меня хлестал и такую температуру поднял, что я практически не дышал, а в висках ещё долго после пульсировал жар, как будто голову забыли выключить.
— Стой, парень! Ты куда собрался? Мы ещё не закончили, осталась последняя, немаловажная процедура. Давай дуй за мной и полотенце захвати, оно тебе пригодится.
Мы выходим на другую сторону бани, а там, прямо в земле… прорубь. Сказать, что я выпадаю в осадок — ничего не сказать.
— Чего уставился, как баран на новые ворота, Кар? Прыгай давай, она не глубокая, Кар, с твоими двумя метрами наверно по колено будет, Кар, ха-ха-ха, Карррр-ой-ой... шмяк, — откуда ни возьмись снова появляется эта болтливая птица и снова падает после своей «удачной шутки».
Подхожу к проруби, там есть лестница. Начинаю спускаться в воду, а она ледяная — внизу у меня всё так втягивается, что чижика наверно неделю не найду.
Собираю всю волю в кулак и несколько раз окунаюсь с головой. Глубина, кстати, была примерно по плечи, так что при желании можно и утонуть. Выбравшись из воды, чувствую себя так, будто несколько дней проспал — полон сил и энергии, а кожу приятно щиплет, словно её только что надраили наждаком и забыли смыть.