«Вот, цены помню через тридцать лет на бутылки, только того, чтобы их кто-то покупал по-настоящему из азюлянтов — вообще такого не помню».

Сам я тогда больше на немецком пиве плотно сидел и виски пил только тогда, когда угощали приятели по лагерю для политических беженцев. Всего один месяц плотно учил немецкий язык перед поездкой, зато уже выступаю в роли переводчика среди русскоязычных, когда кого-то из попавшихся воришек привозила в лагерь местная полиция.

И просила обязательно перевести залетчикам свои важные документы. Типа, когда их ждут на рассмотрение административного дела в местном суде, на которое, конечно, никто никогда из азюлянтов не ходил.

Что взять с азюлянта, кроме его невидимых цепей?

Тем более уголовная ответственность в земле Баден-Вюртемберг наступает только с кражи минимум на одну тысячу марок. А за административку таких красавцев штрафовать точно нет никакого смысла.

Хотя ворованную бижутерию с закосом под толстые золотые цепи многие наши носили, а уж румыны и арабы — все поголовно, как, впрочем, дружная компания грузин, и болгарские турки, тоже жившие рядом.

Вызывали меня переводить обычно тогда, когда не находили Наташу, хорошую, полненькую девушку из того же Ленинграда, знавшую язык вообще на отлично. Она нас всех стригла за небольшие подарочки, правда, достаточно быстро переехала жить к какому-то русскому немцу и покинула лагерь.

Впрочем, кучка активных школьников и школьниц старших классов из тех же русских немцев всегда тусовалась рядом с нами, родом из Казахстана или Оренбургской области, по вечерам переводчиками выступали уже они.

Первым делом после майских праздников я начал плотно опрашивать народ вокруг себя, всех своих знакомых насчет импортной деки с проигрывателем и кассетником. Вскоре нашелся знакомый парень из параллельного класса, который свел меня с другим парнем, отец которого оказался счастливым хозяином японской деки фирмы «Akai».

«Вот, именно то, что мне требуется для полного счастья, для своего личного в частности и народных масс в общем», — сразу понял я.

Мы договорились, что он мне запишет все пять кассет под завязку хитами Моррисона и добавит на оставшуюся пленку песни Whitesnake.

За пять неплохо сделанных записей я отдал парню десятку, естественно, он сам смог записать себе все, что захотел и куда только смог с моих дисков.

Сами конверты я вскрыл при нем, сам немного опасаясь нарваться внутри на оригинал фирмы «Мелодия», тех же Лещенко или Хиля, но диски оказались на самом деле фирменные.

— Смотри, они тут совсем девственные. У тебя иголки какие стоят для записи?