Годки тогда отвяжутся от него, однако на лодке, куда он дальше попадет служить, запретят его сверстникам общаться с парнем, пока не уйдут последние из них. Володя так и проведет в трюмах лодки в почти полном одиночестве полтора года. Немного, конечно, перекинуться парой слов получалось, когда оставался со своими наедине, только подобное все же не назвать полноценным общением. А вернувшись домой, он вскоре все-таки выйдет в окно со своего девятого этажа.

Что-то я должен сделать для него. Проще всего, закрепившись в Питере, позвать его к себе работать и уже там немного промыть мозги. Что по жизни нельзя быть таким неуступчивым, что жизнь сама таких ломает поперек. Трудное ведь дело, от меня много чего зависит, но и ответственность большая ложится на мои плечи, если так настойчиво влезать в жизнь парня.

Я все же зашел в музыкальную школу, попросил проверить у меня слух. Сначала взрослые педагоги, к кому я обращаюсь, только улыбались и отшучивались, не собираясь обращать внимание на взрослого недоросля.

Одна из женщин все же сжалилась надо мной и быстро устроила мне проверку. Сначала настучала мелодию, которую я не узнал и повторил примерно наполовину. Потом напела мне песенку о юном барабанщике, которую я повторил так, что стало самому стыдно, после чего она сделала вывод, что в моем случае какой-то слух имеется, только довольно слабый.

— Чтобы проверить ваш слух, молодой человек, достаточно определенно. Придется потратить немного больше времени, а у меня сейчас занятие, — сказала она мне и ушла.

«Что же, я не совсем безнадежен, получается, такой вариант дальнейшего развития в жизни не стоит однозначно сбрасывать со счетов», — решаю я.

Тем более я понемногу как-то все лучше вспоминаю теперешние времена, можно сказать, сильнее вживаюсь в тело.

Глава 4

В середине марта отправил новый комплект писем в прежнем количестве двенадцати штук в Ростов-на-Дону и Шахты.

Да, собрался с силами, оторвался от плотных тренировок в секции и прогулок с Юлечкой, какой-никакой учебы, которую мне приходится довольно серьезно проходить заново. Ибо в моей голове ничего из знаний тех лет не осталось совсем абсолютно.

«Ну, немного математики и геометрии еще там есть, как еще обрывочные знания по истории и физике».

Слушаю учительницу на уроках истории с интересом, улавливая несоответствия рассказанного с тем, что я уже знаю. Однако отношусь к подобному делу спокой­но, не стараюсь похвастать своим более широким знанием прошлого.

Немного подтянулся по учебе, иду на своем прежнем уровне, только класснуха, преподающая биологию, хочет поставить мне тройку за третью четверть, как я догадываюсь по ее постоянным придиркам.