Приходится вступить в дискуссию с ним, чтобы раз и навсегда объяснить отцу, что нет никакого смысла объедать государство, поэтому занимать чье-то место в военной системе я ни за что не стану:

— Папуля. Кончай мне рассказывать о том, что ты хочешь сам. Я тебе уже десять раз говорил, что учеба в училище не мой путь теперь. Сколько можно повторять?

Эх, как мне тогда не хватало такой уверенности в себе в том прошлом.

— Ты, вон, сам не смог удержаться на службе отличником и старшим сержантом? Не смог, — подначиваю я его.

— Да офицер попался принципиальный в электричке, когда я от матери возвращался из самоволки, — сокрушается отец.

Однако теперь я знаю, чем могу поддеть его:

— Ну, а допустим, отпустил бы он тебя, ты бы закончил службу отличником БП и ПП, старшим сержантом, потом еще пять лет учился бы в Минске. Получал бы десять рублей денежного довольствия в месяц, что ты думаешь — мамуля стала бы тебя ждать эти долгие пять лет курсантом? Ждать, когда тебя в отпуск два раза в год отпустят? Если ты экзамены сдашь?

Отец молчит, есть у него достаточно слабое место в планах.

— Нет, конечно! Так что радуйся, что залетел в самоволке, поэтому я у тебя появился по жизни, да еще с моей сестрой. А так выпустился бы совсем не молодым лейтенантом в двадцать семь с лишним лет, поехал бы в сопки или тайгу служить. Когда в такие самые годы у тебя уже появились дом и семья, вполне хорошая работа. Училище хорошо заканчивать, совмещая его со срочной службой, как минимум, а никак не после ее полного срока, однозначно! Три года да еще пять лет — это же средний срок за убийство в Советском Союзе!

Отец все-таки не сдается, продолжает меня уговаривать не уходить из школы.

Я не выдерживаю и приоткрываю ему наше будущее немного:

— Мне сон приснился, что через десять лет закончится Советская власть, все очень сильно в стране поменяется.

Потом смотрю на его потрясенное лицо и прикладываю палец к губам:

— Только об моем сне никому. Это только сон, однако с большим значением, — подмигиваю я отцу.

— А что же будет дальше? В твоем сне об этом говорится? — отец серьезно встревожен.

То ли от страшного известия, но, скорее всего, от явной неадекватности сына

— Да смутно так, не понять особо ничего, — прекращаю я разговор, потому что смысла дальше что-то рассказывать нет.

Только родителей зря расстраивать, сейчас они еще могут отмахнуться от моих слов, только десятое ноября уже не так далеко, точно не за горами.

Ведь нет ничего похожего на улицах или в головах простых людей. Уже с приходом Горбачева, лет через шесть от наших дней, появятся первые ростки перемен. По внешнему виду уже намекающие на какие-то косметические изменения в стране.