Что я мог ответить на это? Только согласиться с моим собеседником. Эпоха освобождения душевнобольных от цепей и оков началась только в самом конце восемнадцатого века. И как видно новые веяния дошли далеко не до всех мест.
- Он видимо относится к числу врачей – гуманистов, - подумал я, - тем лучше. Возможно — это мой потенциальный союзник. Впрочем посмотрим. Делать какие – либо выводы ещё слишком рано.
Карл Генрихович тем временем подошёл к моему столу и с любопытством взглянул на лежащие на нём книги.
- Как я смотрю, господин Волков, вы без устали штудируете научные трактаты, - сказал он мне, - разрешите посмотреть, трудами каких именно авторитетов вы так увлечены!
- Да ради Бога, Карл Генрихович, - ответил ему я, - здесь вовсе нет никакого секрета.
Он взял руководство Хейнрота пролистал его и положив обратно на стол произнёс:
- О, как я посмотрю вы весьма подробно изучили учебник почтенного профессора Иоганна Кристиана Августа Хейнрота. Что же весьма похвально. Наш глубокоуважаемый директор считает его своим главным авторитетом как в медицине вообще, так и в психиатрии в частности.
В голосе фон Эндена я уловил некую скрытую иронию. Тем временем он взял в руки книгу Иделера и громко хмыкнул.
- А с уважаемым господином Иделером наш директор вообще работал в Шарите. Он неукоснительно следует его рекомендациям и методикам в деле лечения и организации надсмотра и ухода над своими пациентами. Как вижу вы весьма и весьма увлечены трудами представителей школы психиков.
- А вы, Карл Генрихович, как я понял по вашему тону, относитесь довольно скептически к данному направлению в психиатрической науке? – прямо спросил я своего собеседника.
Фон Энден вернул книгу Иделера на своё место и произнёс:
- Видите ли, на мой взгляд в трактатах этих безусловно очень мудрых и знающих людей слишком много философии и очень мало собственно науки.
- А наш директор так не считает?
- Да. Господин Закс так не считает. Напротив, он неукоснительно следует рекомендациям, изложенным в этих и подобных книгах. Впрочем, скоро вы сами всё увидите.
- А вы не пытались возражать, господину Заксу? Как я понимаю вы не во всём согласны с ним и его методами.
Карл Генрихович в ответ лишь развёл руками.
- Кто я такой, чтобы возражать представителю столь могущественной научной школы?!
Мне вновь послышалась в интонации, с которой фон Энден произнёс эти слова весьма ядовитая ирония.
Я решил оставить и пока не касаться столь скользкой темы. В конце концов обсуждать с малознакомым (вернее говоря и вовсе с практически незнакомым человеком), достоинства и недостатки своего шефа (которого к тому же я пока и в глаза не видел) так себе занятие. Правило это по – моему верно для всех времён и народов.