- Давно он находиться здесь? - спросил я у Закса.
- Уже почти полтора месяца.
- А как у него началось заболевание? И кто он?
- Андрей Авдеев, двадцати осьми лет. Ремесленник – кожевенник. Женат, трое детей. Вплоть до недавнего времени ни в чём предосудительном замечен не был, - ответил мне Закс, - а два месяца назад, в начале перестал спать, а затем начал говорить, что ему явилась Дева Мария и возложила на него миссию. Враги же пытаются его отравить. Следят за ним, подсыпают в пищу яд и так далее. В начале его пытался увещевать местный поп, но после того, как он кинулся на него с кулаками, его связали и доставили его.
- Врешь нечисть лютеранская, - заорал Авдеев услышав слова Закса, - врешь! Не на отца Михаила я кинулся. Отца Михаила - пастыря нашего доброго, давно со света сжили. А в его обличье являлся ко мне враг рода человеческого и пытался искушать меня. Он всех со света сжил. И жену мою Настёну и детей и соседей. И под их личиной мне являлся. Всё подменил. Даже светила небесные! Всё ненастоящим стало!
- Бред инсценировки, - подумалось мне, - у этого Авдеева бред инсценировки. Совсем не редкость в таком состоянии.
- А вчера я видел Настёну жену мою, - продолжал Авдеев, - узнал её. Явилась она мне под обликом этого отставного поручика. И слово мне передала. Выручит меня матушка – заступница.
- Что за поручик? - спросил я Закса.
- Есть тут один умалишённый, - ответил мне вместо директора Гордей, - отставной поручик Коновалов, так этот Авдеев его постоянно за свою жену принимает. И других тоже. Говорит, что она постоянно разные образы принимает. Ну, чтобы ему разные вести от Богородицы передать. Кощунник – одно слово!
- Симптом двойника и ложные узнавания, - подумалось мне, - что же картина на первый взгляд ясна. Без нейролептиков здесь, пожалуй, делать нечего. А взять их негде. Остаётся рассчитывать на спонтанное выздоровление. Если, конечно, это не острый дебют шизофренического психоза. Тогда я не завидую участи этого Авдеева.
Закс продолжал буравить больного своим пронзительным взглядом. Лицо Авдеева исказила гримаса жуткого страдания, и он громко заорал:
- Бес, бес лютеранский! От тебя серой воняет!
Закс словно не хотя отвёл взгляд от Авдеева и коротко бросил Гордею:
- Душ.
Услышав это слово Авдеев издал длинный и протяжный вопль. Вопль такой силы, будто его жгли калёным железом.
Закс же напротив довольно улыбнувшись повторил:
- Гордей, пациенту нужен душ.
- Будет исполнено ваше высокоблагородие, господин директор!
- Ну, что, Авдеев, - вновь обратился Закс к больному, - вы упорно не желаете становится на путь выздоровления. Напротив, вы продолжаете упорствовать в своих заблуждениях. Я предупреждал вас, что у меня достаточно средств и терпения, чтобы вернуть вас на стезю разума и сломить вашу дурную волю. Развеять ваши больные фантазии. Но если вы не задумаетесь над своим поведением, не станете сотрудничать со мной, своим врачом, который желает вам безусловно одного – добра, то мне придётся применять в вашем отношении всё более и более неприятные, лично для вас средства. Вы поняли меня?