Фон Энден фыркнул в ответ. Сделав глоток вина, он как -то весело посмотрел на меня и произнёс:
- Не только не одобряю, но считаю их совершенно бесполезными. А подчас и вредными.
- А вы не боитесь говорить это мне? Мы же познакомились всего несколько часов назад. И вы видели, наверное, с каким старанием и вниманием я изучал учебник гениального профессора Хейнрота.
- Нет, не боюсь.
- Почему?
- Ну хотя бы потому, что, говоря сейчас о гениальности Хейнрота, вы не могли скрыть иронии, которая отчётливо прозвучала в вашем голосе. Да и вообще…
- Что вообще?
- Только то, что с самого начала вы показались мне человеком, имеющим твёрдые и устоявшиеся взгляды в области медицины. И эти ваши взгляды кардинально расходятся с взглядами нашего уважаемого господина директора. Не спрашивайте, как я определил это. Не знаю. Но скажу вам Волков, что с самого первого взгляда вы показались мне очень необычным человеком.
- Интересно, что же она заключается эта моя необычность?
Фон Энден замолчал, а потом словно бы нехотя ответил мне:
- Трудно сказать. Вы словно бы не от сюда.
- Как это следует понимать?
- Мне трудно выразится как – то иначе. Так, что прибавить, что -то к этим моим словам мне нечего. Кроме того, что вы кажетесь мне значительно старше и опытнее чем есть на самом деле. Это как -то чувствуется. В ваших интонациях, взгляде и ещё в чём -то чему я не могу подобрать слов. Надеюсь, что вы не сочтёте меня за сумасшедшего.
- Нет, что вы, Карл Генрихович, не волнуйтесь, не сочту. Просто то, что вы сказали мне сейчас лично для меня, звучит как – то необычно.
В ответ фон Энден лишь пожал плечами.
- Ну хорошо, - продолжил я, - нельзя ли по подробнее охарактеризовать взгляды и методы нашего директора. В чём их вредность?
- В самой своей основе. Надеюсь, вы уже успели хотя бы в самых общих чертах ознакомится с ними, - ответил мне фон Энден.
- Более или менее.
- Ну так вот. Терапевтическая ценность этих методов совершенно ничтожна. Вернее, она и вовсе равна нулю. Наш уважаемый директор делает ставку на насилие. Физическое и психологическое. Правда всё это он называет красивым словом «перевоспитание», и «исправление дурной воли» и всё такое прочее. Но это именно насилие. И если Закс прикрывает всё это красивыми словечками и оборотами, то Гордею с его шайкой они вовсе не нужны. А я уверен, что, применяя насилие невозможно добиться успеха в лечении. Можно запугать больного, заставить его скрывать свои болезненные переживания, но и только. Вылечить его посредством розог и смирительного кресла невозможно. Я уже не говорю о том, что постоянное насилие развращает обслуживающий персонал лечебницы. Зачем искать какой -то подход к больному, когда можно всегда, при малейшем неповиновении отправить его на смирительное кресло или под душ. Или просто избить. Я не отрицаю совсем применение мер насильственного характера. Но только тогда, когда это действительно нужно, и под строгим наблюдением врача.