— Нас с тобой всей Конфедерации показали, — сказал я бывшему соседу. — По всем каналам, какие только есть. Уличные плазмы, кафешки, магазины. Короче везде.
Толик снова застыл. Несколько раз бестолково хлопнул глазами.
— Чего? — переспросил он.
— Того. В толпе зевак журналистка была. Всё сняла. Как Апогей появился, как мы с ним разговаривали.
Гнус медленно опустил ложку в миску. Аура у него плеснула сразу двумя цветами — сначала лимонно-жёлтым, восторженным. Ровно на долю секунды он почувствовал себя популярным человеком. А потом — бурым, тревожным.
Восторг ушёл почти мгновенно, тревога осталась. Масштаб проблемы Толик осознал достаточно быстро.
— Ох ты ж… — поморщился он, — Это совсем не хорошо…
— Ага, — согласился я, продолжая параллельно закидываться перловкой.
— И Зубов, значит, увидел?
— Увидел.
Толик посмотрел на дверь, потом на меня, потом снова на дверь. Взял ложку, положил обратно.
— То есть мы теперь… того… на всю страну засветились?
— Ты не звезда, Гнус, если речь об этом, — хмыкнул я. — Ты дурак. Нас не только Зубов видел, но и инквиз… ммм… безопасники.
Толик запустил пальцы в волосы, взъерошил их, снова пригладил. Аппетит у пацана отбило начисто.
— Ну мандец, Псих… — тихо сказал он. — Как теперь-то?
— Никак. Сидим, жрём перловку.
Я покосился на Сиротина. Этот, в отличие от Гнуса, вообще никак не отреагировал на мой рассказ, будто возникшая проблема его не касался. Только один раз коротко зыркнул — исподлобья, невыразительно, — и снова уткнулся в миску.
— Люк, — позвал я рыжего.
Думаю, самое время задать вопросы, которые множатся едва ли не с каждым часом. Пока Зубова нет рядом.
Сиротин поднял голову, уставился на меня своим безэмоциональным взглядом.
— А ты чего с нами вообще пошёл? — поинтересовался я невинным голосом. — Ну вот так, если по-серьёзке говорить.
Толик, услышав мой вопрос, тут же отодвинул свою миску, настороженно посмотрел на рыжего. Его, походу, это тоже волновало.
Люк аккуратно проглотил то, что было во рту, воткнул ложку в остатки каши.
— В Инкубаторе скучно, — высказался он ровным голосом. — Я ведь уже говорил.
Потом опять принялся ковыряться в перловке.
Почти минуту мы с Гнусом молча пялились на пацана, ожидая продолжения. Однако сопляк не собирался развивать эту тему, продолжал как ни в чём не бывало работать ложкой. Видимо, он счел свой ответ вполне исчерпывающим.
— Скучно, — повторил я.
— Ну да, — кивнул Сиротин с набитым ртом.
— Серьёзно?
— Ну да.
Я в тихом офигевании смотрел на Люка и пытался понять: это он идиот или всё же реально со мной что-то не так. Формулировка «скучно было» — совсем не подходящая причина, чтобы тринадцатилетний пацан мог ломануться из интерната с двумя малознакомыми середнячками и старшим воспитателем-психом, который каждый час хочет в кого-нибудь выстрелить.