Пришлось заткнуться. Просто вид у Романовского в этот момент был такой, что реально лучше помолчать. Он, похоже, в голове выстраивал какие-то неимоверно сложные схемы. И подозреваю, вертелись они вокруг моей новой способности.

И да, вернувшись домой, мы сразу разошлись в разные стороны, каждый в свою комнату. Романовский выглядел вымотанным, а я вообще валился с ног. Думаю, прогнозирование отнимает слишком много физических сил. Другой причины своего состояния просто не нашёл. Болело все. Руки, ноги, каждая мышца, каждый миллиметр тела. Будто меня лупили сразу несколько человек.

Могу представить реакцию Ангелины, когда после уроков за мной явится водитель ее отца…Думаю, это превратиться в новый виток нескончаемых обид.

— Чем же вы занимались, интересно… — Пробурчала девчонка и снова толкнула меня локтем. Я в этот момент как раз чуть не упал носом в стол.

— Да так… Ерунда всякая. Спроси сама у отца. — Я тряхнул головой, пытаясь привести себя хоть в какой-то порядок.

В какой-нибудь, пусть очень слабенький, но порядок. Мысли в голове ворочалось очень медленно, глаза упорно закрывались. И сделать с этим состоянием я ничего не мог. Даже при помощи психометаболизма. Тупо потому, что не знал, каким образом можно повлиять на свое тело, чтоб оно взбодрилась. Черт… Надо, что ли, заняться анатомией. А то бред получается. Имею возможность творить крутые вещи, но не могу, потому что не знаю ни черта о человеческом организме. Идиотизм какой-то получается.

Причем, слабость и сонливость не отпускали с самого утра, едва выбрался из кровати. Если подобное состояние — плата за возможность узнать прогноз на будущее, то ну его на хрен. Вот так в критической ситуации воспользуешься этим, а потом что? Любой ребенок добьёт меня детской игрушкой по голове. А если это будет реальный враг, то на черта мне знать будущее? Я после прогнозирования один черт не смогу ничего изменить. Сил не хватит.

— Ой… А вы видели, что вчера случилось в торговом центре? В том, который рядом с театром? — Лопухина наклонилась чуть вперед, дабы иметь возможности говорить с Линой. Я же сидел между ними, загораживая обзор обеим.

— Не… — Романовская пожала плечами. — Вечером вырубилась, не заходила никуда. А утром тоже было не до этого. У меня дома черт знает что сейчас творится.

Девчонка многозначительно покосилась в мою сторону. Типа, это я причина домашних неурядиц.

— Слушай… Просто какой-то кошмар…– Лопухина набрала воздуха в грудь, собираясь рассказать Романовской о случившемся.

— Ангелина, Варвара и Лерманов! Мы вам не мешаем? — Учительница, средних лет женщина, одетая в строгий брючный костюм, как-то незаметно оказалась рядом. Видимо, мы и правда слишком увлеклись разговорами. — Вы, смотрю, знаете всё о Мировой художественной культуре, раз во время обсуждения работ живописцев двадцатого века совершенно беспардонно говорите о посторонних вещах.