Но присутствующие в ресторане дамы этого не знали, и, задыхаясь от чёрной зависти, продолжали сверлить горящими бешенством глазами её спину, покуда пара не скрылась за дверью приготовленного для них кабинета.

Как только закрылась дверь кабинета, куда прошла эта парочка, люди, сидящие за столиками вернулись к еде и своим разговорам.

И лишь изредка кто-нибудь из мужчин впадал в кратковременную задумчивость, и в это время на лице задумавшегося непроизвольно появлялась мечтательно-сладострастная улыбочка, которая невероятно бесила находящихся рядом дам.

— Вот, — напыжившийся от гордости за заведение, метрдотель отошел в сторону, дабы позволить гостям увидеть ту выставку произведений кулинарного искусства, которую сейчас представлял из себя обеденный стол довольно приличных размеров, стоявший в кабинете.

Зара осмотрела теснящиеся на столешнице блюда, и про себя подумала:

— Как замечательно, даже если Вилли окажется полностью несостоятелен по мужской части, то удовольствие я всё-равно получу, правда, только гастрономическое.

Помимо еды она обратила внимание и на то, что кроме двух стульев, стоявших у стола в кабинете, из мебели присутствовал только монструозных размеров диван.

— Гммм, — подумала она, — а ведь можно никуда и не ездить, — и ещё раз бросила оценивающий взгляд на своего кавалера, — при том условии, конечно, если тут клиентам позволяется использовать диван в качестве сексодрома. А, с другой стороны, зачем тогда его, вообще, сюда ставить, если не для этого?

Она даже сморщила лоб, размышляя, с какой целью, кроме уже обозначенной, сюда могли поставить

это пятиместное лежбище. И, не находя подходящего ответа, укрепилась в мысли, что её первоначальное предположение было таки верным.

— Если что-нибудь потребуется, — сказал мэтр, — то вот звонок, — он кивнул на свисающий по стене витой шнур, — вы позвоните, и через пару минут к вам подойдёт официант.

— Эх, была не была, — подумала Зара, улыбнувшись тому, что она сейчас выдаст, — посмотрим, однако, насколько далеко простирается желание работников этого заведения угодить клиентам. Главное, чтобы дражайший Вилли от стыда за мою милую непосредственность не провалился сквозь паркет… Как это Андрей говорил? А! Во! Испанский стыд.

Андрей, помнится, объяснял ей смысл этого выражения, который сводился к тому, что косячит кто-то другой, а стыдно из-за этого, почему-то, именно тебе. Вот сейчас бедняга Вилли как раз и может ощутить на себе этот самый испанский стыд…

— Скажите, милейший, — обращаясь к метрдотелю, Зара скроила сложную гримасу, которая, с одной стороны обозначала то, что она — непроходимая дура, но дура, совершенно убеждённая в том, что те слова, которые она только собирается сейчас произнести, не вызовут ни возражений, ни какого бы то ни было удивления или осуждения, — а можно вдобавок к этому прекрасному столу попросить вас прислать кого-нибудь, что бы разложить и застелить этот диван? — после чего, посмотрев на вытягивающуюся физиономию мэтра, уверенно добавила, — шёлком, разумеется.