Контора старосты, маленькая, вросшая в землю пристройка к его дому, встретила нас концентрированным запахом старой бумаги, мышей и безнадёжности. Староста Гереон, седовласый кряжистый старик с добрыми, но выцветшими от усталости глазами, взирал на нас как на спасителей.

— Господин Кальдер, мадемуазель Валерия, добро пожаловать! — пробасил он, и в его голосе прозвучало плохо скрываемое облегчение. — Я уж думал, потону в этом бумажном море.

Он указал на стол, и мой внутренний менеджер умер на месте. Это был не беспорядок. Это был памятник энтропии, трёхмерная инсталляция на тему «Коллапс системы». Свитки, перевязанные гнилыми веревками, громоздились рядом с глиняными табличками, покрытыми плесенью. Некоторые пергаменты были испачканы винными пятнами, один, судя по прилипшей шерсти, долгое время служил подстилкой для кошки. Жалобы, долговые расписки, запросы на вырубку леса, записи о рождении и смерти — всё было свалено в одну кучу без малейшего намека на хронологию или тематику.

Каэлан — то есть, Кальдер — окинул этот хаос одним-единственным взглядом. На его иллюзорном лице не дрогнул ни мускул.

— Понятно, — глухо произнес он своим новым, лишенным магии и тембра голосом. — Где начать?

— Да вот хоть с этого края, — обреченно вздохнул староста. — Тут… всё важное.

«Всё важное» — классическая ошибка неэффективного управления, прямая дорога к выгоранию и провалу проекта. Я уже открыла рот, чтобы предложить простую систему сортировки по приоритетам и категориям, но Кальдер бросил на меня быстрый, почти незаметный предостерегающий взгляд. Моя роль — ассистентка. Функционал: подавать перья и молчать. Я кивнула, принимая правила игры.

Мы сели за стол. Мне досталась жёсткая табуретка сбоку, ему — скрипучее кресло старосты. И работа началась. Я ожидала чего угодно: что его гордость не выдержит унизительной рутины, что он начнет язвить или впадёт в холодную ярость. Но я ошиблась. Он погрузился в работу с той же тотальной, всепоглощающей концентрацией, с какой создавал магический мост через пропасть или читал древние трактаты.

Он не просто переписывал документы. Он их сканировал. Впитывал. Обрабатывал. Его перо не просто скользило по бумаге — оно выносило вердикт.

— Эта жалоба от вдовы Миры на соседа, который перенёс межу на её поле, — сказал он через некоторое время, изучая мятый свиток. — Она пишет, что он сделал это ночью, и у неё нет свидетелей.

— Да, бедолага, — вздохнул староста, примостившийся рядом на лавке. — Я ей не верю. Она вечно всем недовольна. А сосед, Йорген, мужик работящий, соль земли.