К счастью, сейчас, когда еще не успела закончиться первая четверть, посетителей особо не ожидалось. Притом она находилась в выигрышном положении: ее кабинет располагался на четвертом этаже и поэтому до нее добирались только особо упертые.

В ожидании этого счастливого момента Ольга пила чай и читала взятую днем из школьной библиотеки биографию Золя из серии «ЖЗЛ» в поисках неопровержимых аргументов того, что тот никак не может оказаться Толстым, и думала, что вечером за ней заедет СФ и можно будет все-таки поужинать. И желательно чем-то нормальным, а не уткой по-пекински. Хотя черт его знает, что они там едят, небожители и директора хлебокомбинатов? Может, только утку и едят. Неудивительно, что он такой тощий.

Зато на нем пиджаки хорошо сидят.

Потом пришла красивая, слабовольная и разнесчастная мама Ани Суровцевой из выпускного класса, не посетившей ни одного занятия по русскому и литературе с начала учебного года из-за якобы ужасной болезни. Про себя Ольга твердо знала, что Аня Суровцева здорова как бык и не ходит в школу ровно потому, что ей ничего за это не будет: ее отчисление грозит нагоняем прежде всего самой школе, а ЕГЭ она как-нибудь напишет. Другие предметники в один голос утверждали, что Аня не посещает также и физику, и химию, и английский. Анин классный руководитель сегодня, как назло, отсутствовал, и, кажется, тоже по болезни. В общем, дело было швах и относилось к категории «жалобы».

— А она понимает, что ей в этом году поступать в институт? — спросила Ольга скорее для протокола.

— Понимает, — торопливо согласилась мама Ани и для убедительности всплеснула тонкими загорелыми руками. — Что вы, Ольга Владимировна, она все время готовится! Просто так получилось, что она не ходила в школу. Но у нее есть справка! У Анюты очень слабое здоровье, она очень плохо себя чувствует!

— А справку вы с собой не захватили, — угадала Ольга.

— Не принесла, — покаялась Суровцева-старшая. — Ее еще нужно забрать в поликлинике. Но Анюта обязательно принесет вам справку завтра! Или послезавтра!

— Как же она ее принесет, если она очень плохо себя чувствует?

— Ну не то чтобы совсем плохо… Она скоро поправится, будет ходить в школу и обязательно все нагонит.

Однако по торопливо опущенным ресницам и излишнему энтузиазму в голосе было ясно, что Аня не объявится в школе ни завтра, ни послезавтра, ни даже на следующей неделе.

Потом еще была трогательная старенькая Мамонтова бабушка Варвара Андреевна, стабильно обходившая после родительских собраний всех предметников и кропотливо собиравшая отзывы — видимо, для отчета перед вечно отсутствующими родителями. Ее Ольга любила и, конечно, заверила, что у Мамонта все хорошо, просто замечательно. Что до его паясничанья на уроках, то она давно решила про себя, что такой чудесной бабушке знать об этом совершенно не обязательно, а при поступлении в вуз оно ему никак не помешает.