С другой стороны, Тургенев все же не совсем нигилист. Он либерал, и он аристократ; зная, что Тургенев встретит его в Париже и поможет на первых порах, ехать было как-то спокойнее: все же не окажешься там в одиночестве в эмигрантском революционном кругу. И, судя по записке, он не держит зла из-за той давней ссоры, просит прощения, следовательно, в душе он не совсем плохой человек. Давняя его обида на Ивана Сергеевича как-то притупилась из-за этих нескольких строк. Он глубоко задумался.

— Так что же, Лев Николаевич? — мягко, но настойчиво спросил Кравчинский.

— Хорошо. — Его собственный голос показался ему чужим. — Я готов ехать.

— В таком случае вам необходимо выйти из гостиницы незамеченным, — сообщил практичный Кравчинский. — Так, чтобы наш друг внизу не донес кому не следует.

— Как же это сделать?

— Устроим попойку. Сейчас пошлем его за шампанским, потом пошлем еще раз… потом я удалюсь в самом нетрезвом виде. Вы, выждав еще четверть часа, пошлете за очередной бутылкой. Постарайтесь, уж будьте любезны, еле держаться на ногах. Дождавшись, пока он уйдет, покинете гостиницу с вещами. Он, не дозвавшись вас, решит, что вы уже заснули пьяным, и завтра будить не станет — побоится, что вы с похмелья злой будете. Вы же, выйдя из гостиницы, дойдете пешком до угла Лафонской и Конногвардейской. Запомните?

— А что там? Конспиративная квартира?

— Что вы, Лев Николаевич, — изумился Кравчинский. — Как вы себе представляете мое появление на конспиративной квартире среди ночи под ручку с графом Толстым? Нет, там нас встретит извозчик. Это будет не случайный ванька, а надежный мой товарищ, но даже и он не будет осведомлен о том, кто вы такой. Оттуда сразу на Варшавский вокзал. Поезд отходит утром, у меня билеты первого класса, в синий вагон. Пришлось раскошелиться. Как-никак, а мы с вами все-таки граф с князем. — На этой последней фразе он тихо засмеялся.

— А я смотрю, у вас уже все приготовлено, — с некоторым неудовольствием заметил Лев Николаевич.

— Ну конечно, как же вас вывозить, не подготовившись? Но время дорого. Начнем?

Лев Николаевич только руками развел. Кравчинский улыбнулся ободряюще, напустил на себя вид одновременно залихватский и напыщенный, схватил зачем-то трость и исчез за дверью. Некоторое время спустя внизу хлопнула дверь, простучали шаги, и фальшивый князь снова возник на пороге.

— Побежал, голубчик. А что же вы сидите? А чемодан укладывать?

— Да, это вы верно говорите, — покорно согласился Лев Николаевич и растерянно оглянулся по сторонам. — Вот только… не знаю, как и подступиться… знаете, терпеть не могу собирать вещи, — беспомощно заявил он. — Всегда просил жену или шурина.