Теперь же Алексис явился, румяный и оживленный, с тем, что в ближайшем будущем собирается жениться на некой Мари. Лев Николаевич вслух горячо одобрил эту затею, про себя отметив, что будущая госпожа Алексис должна обладать характером поистине ангельски терпеливым, поскольку в мужья ей достанется жуир и бабник не хуже Стивы Облонского.

— Да! — вдохновенно повествовал тем временем объект его размышлений. — Она так прекрасна и нежна, что я сгораю от нетерпения, и ваше одобрение очень много значит для меня. — Лев Николаевич благосклонно покивал, но тут мимо прошла Жанна, и тон счастливого жениха моментально изменился: — У вас новая служанка? Миленькая.

— Жанна занимается бельем, — холодно отвечал Лев Николаевич. — Она из Парижа. Александрин просила меня взять ее с собой в Руай ан, поскольку ей трудно обходиться без прислуги.

— Так она еще и трудолюбива? — ухмыльнулся Алексис. — Как знать, может быть, я слишком тороплюсь с женитьбой?.. Но вы что-то хмуритесь, дорогой мэтр. Прошу, не воспринимайте мои слова всерьез. Я знаю, вы ярый семьянин, но не всем, увы, дарована от природы такая добродетельность! Ладно, для вас я готов на жертвы: и пальцем не трону вашей служанки, сколь бы прелестна она ни была.

— Вы слишком несерьезны, — буркнул Лев Николаевич, еще минуту назад готовый броситься на лучшего друга с кулаками.

— Что поделать, — развел руками Алексис. — Верно, поздно браться за мое перевоспитание… Госпожа Золя сказала, будто вы теперь ездите на велосипеде?

— Да, и вам рекомендую. Превосходное физическое упражнение, — процедил Лев Николаевич, все еще недовольный.

— Глядя на то, как вы помолодели и постройнели, я готов в это поверить. Неужто все дело в велосипеде?

— Определенно. — Голосом Лев Николаевич поставил решительную точку в опасной дискуссии. — Определенно, в велосипеде.

Лирическое отступление ОДА НАТУРАЛИЗМУ ( Полю Алексису посвящает ЛГ/КМ ) Быть может, «самым знаменитым произведением» Алексиса оказалась его телеграмма критику Жюлю Юрэ, который в 1891 г. обратился к литераторам со своей известной анкетой по поводу судеб натурализма. Алексис телеграфировал Юрэ: «Натурализм не умер. Подробности письмом». Из «Истории всемирной литературы» в 9 томах

Натурализм не умер! А мог бы умереть, В припадочном безумье, как свечечка, сгореть, Шагнувши из окошка, свой обрести пи конец, Разбив мозги в лепешку и кости в холодец, А мог бы заразиться болезнью половой, Флегмоною глазницы, горячкой родовой, Акне, педикулезом, подагрою колен, Краснухою, циррозом и расширеньем вен, Подобно декадентам, пасть в кислоту лицом, Родиться импотентом и стать назло скопцом, И мог бы, невезучий, в рулетку-russe сыграть, И точно мог в падучей рассудок потерять. В бреду холерной комы приснились бы ему Зловещие симптомы, сулящие чуму, Чесотка и проказа, хорея и катар, Разносчики заразы — мышь, голубь и комар, Все виды диабета, саркома, круп, киста И бледной спирохеты финальная черта.Но нет, он стоек духом, его не победит Понос, и золотуха, и периодонтит, И жизненные соки хранят его таким, Покуда есть Сорокин, а в Штатах — Стивен Кинг. Сморкальники и клизмы — победа, не беда! Виват натурализму — он с нами навсегда, Пусть глохнет в общем шуме цензуры жалкий вой! Натурализм не умер! Натурализм живой!