— Вот как. И что вы думаете?
Люди за столом переглянулись.
— Принять это щедрое предложение, — осторожно ответил за всех самый толстомордый. — Более, чем щедрое. Значительные инвестиции, совместная работа ученых…
— Степан Яковлевич, — перебил президент. — Сколько лет нас обкладывали санкциями, медленно душили? Все началось еще с «Доктрины Трумэна». Из года в год Россию давили по всем фронтам. В зарубежных фильмах и книгах русские выставлены дикими варварами, а страна — ресурсной базой. Мне кажется, пора разрушить это заблуждение. Показать, что грубые северные варвары сами справятся и с изучением аномалии, и с освоением новых ресурсов. Без их великодушной помощи.
— Не все так однозначно, — попытался вывернуться Степан Яковлевич.
— Да все однозначно. Наших людей под флагом нашего народа не допускают до Международных Олимпийских игр, заваливают новыми и новыми санкциями, замораживают и блокируют российские активы, как раз на те самые четыре миллиарда долларов, если мне не изменяет память. Никогда еще Россия не была так запачкана, как сейчас. Вот только нельзя вбивать людей в грязь до бесконечности. Россия сама будет распоряжаться своими богатствами. Сама! Но это не значит, что мы будем ставить ценник и продавать эти богатства на своих условиях. Мы запускали первые космические корабли, и мы снова сделаем мощнейший рывок! Сейчас у нас на руках есть козырная карта, разыграв которую, мы можем добиться такого успеха, что из отставшего народа, каким нас считают, снова займем первые места и поведем за собой весь мир. Международная общественность будет умолять допустить их хотя бы до части исследований, хотя бы дать ведущих специалистов за ручку подержать. Вот к этому мы сейчас идем. Вот наш курс.
Собравшиеся в кабинете люди переглянулись. А президент отпил воды из стакана и задал встречный вопрос.
— Кстати, что там с комплексом наших институтов?
Следующие сутки были полностью посвящены турниру, до самого вечера.
Моя бывшая группа отсеялась еще в первый день.
Амила провела еще шесть боев, проиграв лишь в последнем.
Меня же не вызывали на арену, не дергали и не тормошили, в коридорах мне не встречались затаившие обиду второкурсники, так что все шло хорошо.
Я постоянно размышлял о золотом свитке и раздумывал, какие навыки он в себе таит. В перерывах между боями я успел предложить директору обменять свою добычу на свиток защиты, но тот развел руками, сокрушаясь, что у него попросту нет защитного свитка сопоставимого ранга. Изучение я откладывал на момент, когда прибуду в безопасное место. Школу я таковым не считал.