Спустя время Райгара Хейм Вайра вновь завели в центр, и он встал, оглядывая всех мутным, уставшим взглядом, придерживаемый слугами. Гейонеш начинал слипать ему глаза… Свет был болезненным…

Филипп сидел за столом. Сцепив пальцы под подбородком, он молча наблюдал за уже спокойными водами озера, размышляя, почему не отомстили ему, но покарали нареченного сына, причем сполна. Не было ли это безумие насланным? Не в том ли таился злой умысел кельпи?

— Возвращаемся к суду, — произнес деловито Летэ, придирчиво оглядывая скамью, на которую собирался присесть. — Решение о смерти соучастника заговора было приведено в исполнение, хотя и не нами. Теперь стоит решить последний вопрос по поводу передачи дара Саббаса фон де Артеруса. У тебя ведь нет преемников, да, Райгар?

— Нет, — коротко и хмуро ответил тот.

— А что же Бартлет и Тиддос?

— Тупоголовые болваны, достойные питаться только животной падалью, — сплюнул на уже вычищенный пол Райгар. — Даже если я назову кого-нибудь, — он с трудом ухмыльнулся, — какая, к черту, разница, потому что мой дар все равно отойдет Филиппу!

— Таковы правила — узнать твое мнение, — ответил глухо Летэ.

Ослабший Райгар снова усмехнулся толстыми губами, на которых запеклась кровь.

— Мы имеем все голоса за то, чтобы предать старейшину Райгара Хейм Вайра забвению. В том числе голос Горрона, который перед отъездом оформил сопутствующую бумагу. Если сейчас не найдутся желающие доказать в суде свое право на сей дар, я посчитаю это единогласным решением о передаче дара пострадавшей стороне — Филиппу фон де Тастемара.

Летэ замолчал и уставился на присутствующих тяжелым, будто прибивающим к полу взором.

Собравшиеся тоже молчали. Подобно главе, Филипп пристально всмотрелся в окружавших его старейшин, однако, наоборот, выискивая не тех, кто воспротивится, а с надеждой, что таковых не будет. После суда над рыбаком он ждал чего угодно, только не счастливого исхода. Слишком сложным выдался последний год. Это сомнение, эта мнительность — они ложились на его лицо морщинами, выставляя волнение напоказ против воли.

— Ну что, кто-нибудь желает что-то сказать? У кого-нибудь есть какие-то веские доводы против передачи дара Филиппу фон де Тастемара, преемнику Ройса фон де Тастемара? — настойчиво, с нажимом, спросил Летэ.

И снова тишина. Тишина, однако, благодатная. Старейшины качнули головами. И хотя почти у каждого был тот, кого бы они желали наградить бессмертием, чтобы лишить участи сгинуть в жерновах времени, все понимали: они никем не приходятся Райгару. Райгар имел славу вампира нелюдимого, мнительного, видящего, как и всякий подлец, в каждом прежде всего ответную подлость. Именно поэтому за неимением друзей приоритет в любом случае был у графа Тастемара как у пострадавшей стороны.