А потом Уиль­ям втянул носом воздух. Брови его удивленно поползли вверх, потому что Пацель оказался самым обычным человеком!

— Я очень рад, что Мари наконец-то обрела сына… Долгожданного и выстраданного, — продолжил южанин. — Меня зовут Пацель, Пацель из Детхая.

— Рад знакомству! — ответил Уиль­ям, недоверчиво косясь. — Вы и правда целитель?

— И целитель тоже.

— Пацель, мы поедем через Север, — сообщила Мариэльд. — Я пообещала Юлиану, что ты поможешь его матери в Офурте встать на ноги.

На это Пацель только благодушно склонил голову, принимая высказанную волю за приказ. Мариэльд медленно повернула на север, а следом за ней тронулись в путь и все остальные. Накинув капюшоны, все поехали по укрытому снегом тракту. Впереди скакала Мариэльд, наравне с ней Пацель по правую руку, по левую — Уиль­ям, а сзади на некотором расстоянии держалась свита.

Сэр Рэй похлопывал Тарантона, который был готов пуститься за любимым хозяином в любой момент, и опасливо поглядывал на южанина в странных одеждах. А еще постоянно озирался в надежде увидеть Филиппа со своей семьей, который вот-вот, как казалось капитану, должен появиться на горизонте. Рыцарь хотел догнать Уиль­яма и обо всем расспросить, но господина все не было. Сэр Рэй и предположить не мог, что тот задержится в Молчаливом замке еще на пару дней.

Как заметил Уиль­ям, отношения в отряде Мариэльд были совсем иными, нежели у графа Тастемара. Слуги побаивались своей хозяйки и преклонялись перед ней, ловя каждый взгляд, каждое слово, чтобы вовремя исполнить любой ее каприз. С опаской и глубочайшим уважением они поглядывали и на ее сына.

— Уважаемый Пацель, — спросил Уиль­ям чуть погодя. — А вы точно сможете излечить зимнюю аспею?

— Думаешь, Мари тебя обманывает? — мягко улыбнулся целитель.

— Нет, что вы… Но я читал в книгах, во всех, что касались лекарского искусства, о том, что аспея не лечится.

— Южные лекари с этими книгами не согласятся, — усмехнулся целитель. — На Юге почти любая болезнь лечится золотом.

— Совсем любая? — искренне изумился Уиль­ям.

— Разве что кроме смерти… Но и мертвых можно ненадолго… оживлять… скажем так. — По губам Пацеля змеей скользнула улыбка.

Лицо Уиль­яма вытянулось от этих слов, и он уставился в упор на едущего рядом южанина.

— Они как вендиго становятся? — спросил он с придыханием, вспоминая сказки.

— Нет. Вендиго — это миф, причем совершенно пустой в своем корне. После смерти человек не способен стать сам по себе плотоядным сгнившим трупом. Только если его тело нарочно проклянут… Но столько ресурсов тратить на мертвеца просто так… хм-хм… равносильно глупости, — сморщился Пацель.