Пролежав так почти всю ночь, а может и часть утра, поскольку небо заволокло тучами, Уиль­ям вернул серебряный браслетик обратно в сумку и поднялся с кровати. Он не мог найти покоя в этих стенах. Ему хотелось пройтись и побыть в одиночестве, в полном, — он поступал так в Малых Вардцах, прячась от всего мира среди изумрудных сосен и елей.

Он взял плащ, вышел в коридор и покинул постоялый двор, а там и небольшой городок, у которого не было даже стен — королевство Глеоф привыкло не защищаться, а нападать.

Как только на Уилла перестали со всех сторон напирать дома, он облегченно выдохнул. И пусть погода стояла ненастная, ему враз полегчало. Так он и бродил туда-сюда, размышлял, но скоро ноги сами повели его к ближайшей реке. На берегу стояла какая-то фигура; она едва покачивалась, то ли от косого ливня, то ли от чего другого, но вот она повернулась. Уиль­ям увидел Йеву и направился к ней.

— Что ты тут делаешь? — одновременно спросили они друг друга, а потом так же одновременно замолчали.

— Я просто… не спалось… — первой ответила девушка, отвернувшись. Она посмотрела на реку, гладь которой разбивал сильный дождь.

— Мне тоже не спалось, — признался Уиль­ям. — Йева, я не знаю, отчего ты не хочешь больше меня видеть… Но…

— Хочу…

— Но что же тогда случилось? О чем я не знаю? В начале осени ты была совсем другой… А сейчас? Молчаливая, скрытная, не желаешь ничего говорить! Неужели я стал тебе противен?

— Нет, конечно же, не стал. — Она покачала головой и вновь отвернулась.

Как бы ей хотелось рассказать ему, что ее гложет на самом деле. Но она не могла. И дело было даже не в преданности графу, а в том, что Уиль­яма все равно найдут, поймают и приведут на суд. Йеве оставалось лишь надеяться, что все решится в его пользу, — правда, что-то подсказывало, что надежда эта пуста, тщетна.

Он потянулся к ней, готовый, что она уйдет, но Йева только нырнула к нему под распахнутый теплый плащ, прижалась, обвила ручками. Она ничего не говорила… Из нее продолжали рваться слова правды, но она глотала их вместе со слезами. Ей казалось, что если он настоит, то она обязательно во всем признается. Однако признаваться обманщикам всегда непросто, потому что они в чем-то куда большие жертвы обмана, нежели сама жертва. Да и Уиль­ям отчего-то тоже молчал.

Девушка прижалась к возлюбленному — прощалась. Внезапно с небес в тополь неподалеку от них соскочила молния. Вспыхнул яркий столб света, затрещало. Уилл и Йева вздрогнули от неожиданности, посмотрели на горящее дерево, которое расщепило надвое.

— Неудачное время мы выбрали… — заметил Уиль­ям.