— Что такое треугольник Петрова? — спросила она, экзаменуя новобранца.

— Приём поймать дамку противника тремя своими, — буркнул я, вспоминая казарменные вечера, где шашки были единственным развлечением между дежурствами. Шашки и водка — тут, шашки и ром — там.

— Допустим, играл, — она кивнула, словно ставя галочку в невидимом протоколе. Её пальцы скользнули по доске, будто дирижируя незримым оркестром.

Партия началась стремительно. Шашки стучали, как метроном, отсчитывая секунды до разгрома. Знание треугольника Петрова оказалось бесполезным против ее хитрой, словно лисьи норы, стратегии. К двенадцатому ходу мои чёрные дрожали, как осенние листья на ветру, а её белые готовились праздновать победу.

— Не тороплюсь сдаваться, — процедил я, пытаясь разглядеть в узоре на доске хоть намёк на тактический ход. Вдруг прозвучит команда «В ружье!», и этот позор останется между нами.

— Здесь действительно много волков? — спросил я, чтобы выиграть время. Вопрос повис в воздухе, как дым от козьей ножки. Здесь большей частью курили махорку — заворачивали в бумагу, и курили. Махорка самосадная, не покупная. А бумага — ну, всякая.

Дама прищурилась, будто оценивая, достоин ли я знать ответ. — В Чичиковке нет, — начала она, перекладывая съеденные шашки в жестяную коробку. — Здесь знают, что из волчьей шкуры можно сшить шапку, жилет, а если шкур несколько, то и шубу. А это хорошие для Чичиковки деньги. Волки тоже это знают. — Она усмехнулась, обнажив золотые коронки. — А вот в Чаковском лесу да, водятся. Сколько — да кто ж считает. Дичь есть, есть и волки.

— А охотники? — не унимался я, чувствуя, как под кожей пробегает холодок.

— Наши охотники — сам видишь, с подсевшими батарейками, — она махнула рукой в сторону окна, за которым маячили покосившиеся избы. — А приезжие… — тут её глаза загорелись, она увидела нового слушателя, которого ждала долго, очень долго. — Тут же три раза история с охотниками случалась. В седьмом, восьмом и пятнадцатом годах.

Она наклонилась ближе, и тень сделала её лицо похожим на маску трагедии.

— В седьмом на день милиции дюжина охотничков из области приехала, большие чины. На кабанов, в ноябре кабаны жирные, отъевшиеся. Приехали — а в область не вернулись, — ноготь с облупившимся лаком постучал по столу, будто отбивая ритм роковой развязки. — Районная милиция, ну, полиция теперь, выехала на место. Две палатки целехоньки, ружья тож, пара автоматов, пистолеты, ящик водки — всё цело. Другой ящик водки, правда, располовиненый, но это нормально, нет? И машины на месте. А охотников нет. Так и не нашли.