— В сорок третьем под Прохоровкой, — вдруг сказал дед, глядя на танкиста, — дядька Ефим рассказывал. Его «тридцатьчетвёрка» заглохла прямо перед немецкими «тиграми». Механик-водитель, пацан лет восемнадцати, под огнём выскочил, снял крышку люка да как начнёт кувалдой по трансмиссии лупить! Три удара — и мотор заработал. Вот что значит знать свою машину…

Семён Петрович кивнул молча. Знакомые истории липли к душе смолой — у каждого здесь были свои Прохоровки, свои фронты. Военные, трудовые. У меня — грозовые.

В Чичиковке, этой затерянной в снегу деревушке, техника давно стала легендой. Кроме «Бурана», имелись бензиновый генератор «Уралец» 1972 года выпуска, мотоцикл «Восход», чьи покрышки, лысоватые, но еще годные, готовы послужить до самой до внезапной смерти. И трактор «Беларусь» — синий призрак шестидесятых. Может, тот, который достался деду Афанасию. Всё законсервировано, зачехлено, засыпано нафталином — берегли как музейные экспонаты.

Главной проблемой было горючее. Дорогое оно нынче, словно кровь по замёрзшим венам страны. Когда-то здесь, в Чичиковке, под землёй, уложили цистерны по пять кубов — три стальных кита, вобравших в себя тонны солярки, бензина, керосина. Гидроизоляция, заземление, ручные насосы — всё по уму, чтобы служило на века. Но последние литры отданы ещё в девяностых. Заказать бензовоз и наполнить вновь? Дорого, не по средствам. Вот и живём теперь по солнцу: с курами ложимся, с петухами встаём, а длинные вечера коротаем под треск лучины. Лучина, в отличие от солярки, бесплатна.

— Телевизор-то? Было такое, — рассказала мне Раиса Максимовна Никодимова, местный историограф в платочке и валенках, прежде — учительница начальных классов. — Каждый вечер генератор запускали, по десять литров за ночь тратили бензина. Антенну на шест двенадцатиметровый ставили, пусть с помехами, но смотрели. Картинка прыгает, звук хрипит, а мы смотрим как кролики на удава. Враньё и враньё, сплошное, круглосуточное. Оно, может, и прежде враньё было, но враньё душевное. А стало -торгашеское. А потом и вовсе цифра пришла. Новые телевизоры покупать не стали, а старые оставили как мавзолеи. Для памяти. Так и живём — без новостей, без сериалов. Зато, — улыбнулась она, морщинки у глаз сложившись в лучистую звёздочку, — будто гирю с головы сбросили. Слухами земля полнится, да наши слухи правдивее телевизионных…

Наконец, последняя гайка закручена — не сильно, не слабо, а в самый раз, как любил дядька Ефим. Вывели «Буран» на двор, под бледный свет, похожий на старую лампу дневного света. Залили в бак бензин из канистры — пять литров, на разминку. И бутылку масла. Как положено.