Она быстро вырывает свою руку из моей, закрывает мой рот. Одна слезинка вырывается из глаза, скатывается на уши, оставляя после себя мокрый след. Она качает головой. Поднимает голову, убирает руку и быстро заменяет их своим ртом.
Обрывает меня. Не позволяет мне закончить фразу.
Любить тебя.
Проглатываю конец фразы, но смысл этих недосказанных слов направляю в наш поцелуй, пока нам обоим начинает не хватать воздуха. Скатываюсь с неё, унося её с собой, и вскоре она оказывается на мне, и начинает тереться своими мокрыми складками о мой пах.
Настойчивый трель дверного замка вырывает меня из блаженного состояния. Дилара ушла в душ, запретив мне присоединиться к ней. Поэтому я быстро ополоснулся в другой ванной, и сейчас просто лежал, уставившись в потолок и слушая звук воды в душевой.
Поднявшись и натянув на себя серые домашние штаны, пошёл открывать дверь. Кто это мог быть в такое раннее утро?
— Привет, — открываю дверь, а там Галина. Она улыбается, и выкатывает свой чемодан в прихожую, не дожидаясь от меня приглашения. — Извини, что так рано, но мой рейс перенесли, и я задержалась немного. Из-за этого я не смогла снять номер в отеле. Ничего, если до этого я останусь у тебя, пережду утро?
Всё ещё улыбаясь, она разувается, и только потом замечает, что я все еще молчу.
Какого хрена она творит?
Раньше я не замечал за ней такого поведения, списывал всё это на стресс и на то, что мы тесно общаемся. Но сейчас что-то будто включилось. Меня словно переклинило и я увидел всё это в другом свете.
— Давид? — она окидывает прихожую взглядом, зацепляется за туфли Дилары на полу, на её куртку в шкафу. Пытается улыбнуться, но у неё не получается. Я вижу и плохо скрываемую злость и боль, и чувствую стыд.
Я ей ничего не обещал. Да, был у нас с ней роман в прошлом, но всего лишь раз. Тогда я был не в себе, бухал и мне было все равно, кто рядом. Настолько мне было плохо от предательства Дилары. Правда, потом мы решили не поднимать эту тему, и забыть об этом.
Вскоре после этого я взял себя в руки, а она начала встречаться с каким-то бизнесменом. Мне было все равно, кто это был, главное, мы забыли о той ночи. О той совершенной ошибке.
— Я-я не вовремя? — она заикается, нервно теребит замок сумочки. Шум воды за ванной прекращается, и взгляд Галины перемещается за мою спину. Вскоре я чувствую, как мой затылок обжигает чужой взгляд.
Мне не надо оборачиваться назад, чтобы знать кто там.
Взгляд Галины медленно тухнет, пока в ней не остается ничего, кроме холода и презрение. Она поджимает губу, но её не хватает на много.