— Дилара, это ты?
Из гостиной доносится голос матери. Свет в доме горит только там.
— А кого еще ты ждешь? — Пытаюсь придать голосу беззаботности. Не хочу, чтобы мама что-то заподозрила и волновалась.
— Что-то ты рано. — Мама вышла ко мне. — Что-то случилось?
Я скинула туфли, которые уже натерли мне ноги, и обняла маму.
— Ничего не случилось. Вечер оказался скучным. Да и что-то я устала. Пойду, приму душ, смою макияж, и спать.
Мы вошли в гостиную. Мама смотрела отечественную мелодраму, и вязала что-то.
— Опять ты себя не жалеешь, — сказала я, смотря на то, как мама снова садиться на диван и берет в руки пульт.
— Хочу успеть закончить вязать тебе шапку до наступления холода.
Я только покачала головой и скрылась в своей комнате. Бросила телефон и клатч на кровать, которую утром я не успела заправить. Подошла к своему шкафу и быстро, пока не придалась унынию и жалостью к себе, потянула молнию платье вниз. Я смотрела на свое отражение на небольшом зеркале на дверцу шкафа, и с трудом сдерживала слезы.
— Перестань думать! — прорычала я на свое отражение, и рывком открыла дверь. Бросила платье скомкав, даже не утруждаясь повесить её. Не важно, сколько денег она стоит. Все равно верну её, или деньги отдам.
Хватаю с полки пижамные штаны и майку растянутую, которую носила ещё со времен школы, полотенце и ноги засовываю в резиновую тапочку.
— Не пропадай в душе. Я поставила на плиту чай, и разогрела ужин, — крикнула мама мне в след.
Но принять душ быстро, как говорила мама, не получилось. Я стояла под теплым душем, и не могла заставить себя выйти. Слезы ручьем текли с глаз. И смешалась с водой.
Нет, я не рыдала и не билась в истерике. Это было просто порыв, которое я не могла держать в себя. Слезы просто тихо текли с глаз.
Потом так же долго, как принимала душ, пыталась успокоиться. Потому что не могла выйти к маме с красными, зареванными глазами.
Наконец, когда пришла в себя, и кое-как взяла себя в руки, замотала волосы полотенцем, оделась в пижаму, и вышла к маме. Она сидела и ждала меня у стола. Увидев меня, она поднялась и подошла к плите.
— Я успела раза три разогреть борщ, пока ты душ принимала. Садись, я налью тебя чая.
Я подошла к маме, которая избегала смотреть мне в глаза, и обняла её за спину. Крепко-крепко.
— Спасибо, что ничего не спрашиваешь, — тихо сказала я, смотря в одну точку. Мама замерла в моих объятиях, словно я ударила её. Потом она тихо вздохнула, накрыла мою руку, которая лежала у неё на плече, и грустно улыбнулась, хлопая.
— Чтобы ни случилось, Дилара, помни. У тебя всегда есть моя поддержка и любовь. Ты всегда можешь прийти ко мне и рассказать, что случилось. Ты прости меня. Если бы не моя болезнь, я могла выйти на работу, и взяла бы часть обязанностей с твоих плеч, — грустно произнесла она. — Я эгоистично позволила горю затянуть меня в свои сети.