Краем глаза вижу его руки, крепко сжимающие руль — костяшки пальцев побелели от напряжения. Желваки на скулах ходят ходуном, будто он изо всех сил сдерживается, чтобы что?
— Мы можем сидеть здесь часами, пока ты не скажешь свой адрес, — несмотря на напряжение в его теле и злость, голос звучал спокойно, чуть хрипловато, с оттенком грубости. — Мне нечего терять.
Мне кажется или в этих словах был какой-то подтекст?
Я знала этот тон. Он никогда не повышал голос, когда что-то решал для себя. И если говорил так — спорить было бесполезно. Он мог просидеть хоть всю ночь, глядя прямо перед собой, и ждать, пока я сдамся.
Снаружи моросил дождь, стекло медленно покрывалось мутной пеленой. Я могла бы выскочить из машины, пойти пешком, но его рука оказалась на рычаге передач, слишком близко к моему колену, словно напоминая: не думай даже об этом.
Я отвела взгляд.
Выхода действительно не было.
Если я была упрямой, то Давид умел переплюнуть меня в этом. Если бы не его упорство и упрямство, он бы не достиг бы таких высот.
Когда я, наконец, сдалась и назвала ему свой адрес — он лишь кивнул.
Дорога до моего дома прошла в молчании, нарушаемая только дождем и стуком капель по крыше. Я не спешила ее прервать, не пыталась что-то сказать — слишком устала даже для слов.
Мне нечего было ему сказать.
Я больше не собиралась унижаться и пытаться что-либо ему объяснять.
А он всё равно не выслушает меня и не поверит.
Полумрак, густой от нашего дыхания, давил сильнее, чем холод снаружи.
Спустя почти час машина остановилась во дворе нашего подъезда. Двигатель заглох, и в салоне установился полумрак, разбавляемый нашими дыханиями.
Наконец, я нашла в себе силы, и открыла дверь. Холодный воздух, вперемешку с дождем окатил меня, слегка намочив одежду.
— Даже на чай не позовешь? — сзади хлопнула дверь, я даже не стала оборачиваться. Быстрыми шагами направилась вперед. — Бежишь?
Неожиданно я споткнулась. Сильные руки обхватили меня за живот, и дернули назад.
Чужое теплое дыхание коснулось моей шеи.
Рука на животе сжала крепче, не давая мне сбежать.
— От… отпусти.
— Не могу, — хриплый шепот. Теплые губы коснулись моего виска.
Не могу. Господи, почему он всё усложняет.
— Можешь, — стоя под дождем, мы оба быстро промокли. — Ты уже сделал это.
Глубокий выдох. Словно я ударила его ножом. Его хватка ослабла, позволив мне отойти от него.
Не оборачивайся, не оборачивайся. Иди только вперед, и на него не смотри! Ты не тряпка, Дилара! А он не твой. Он смог уйти, и ты сможешь.
Дверь подъезда с громким хлопком закрылась за мной, и я ударилась лбом о тяжелой дверь, заглушая боль в сердце.