И меня не должно волновать, что она больше не смотрит на меня, как прежде. С обожанием. С любовью. Так, будто я целый мир для неё. Что теперь место этих эмоций занимает совсем другое. Неприкрытая ненависть. Презрение. И тоска, смешанная с чем-то.
Меня все это не должно волновать, но волнует. Мне не нравится то, что я вижу в её глазах. Я хочу стереть все эти эмоции и заменить их прежними. Чтобы она смотрела на меня с любовью, как раньше…
Я резко обрываю себя на этой мысли. Это она изменяла мне, и с самого начала играла с моими чувствами, поэтому мне должно быть все равно на то, что она чувствует.
Меня волнует лишь то, что чувствую я!
Но ведь я чувствую совсем не то, что должен. И я не могу изменить их.
— Как некрасиво с твоей стороны, — говорю я, когда молчания между нами затягивается, а Дилара смотрит на меня в упор, своими грустными глазами. Так, словно это её, черт возьми, предали, а не наоборот!
— А как ещё я должна реагировать? На радостях станцевать? — едко говорит, не отводя взгляда.
Я хочу ответить, уколоть в ответ, но в этот момент к нам быстро подходит знакомый силуэт. Голос Галины тихий, но цепкий, вежливо-строгий, когда обращается ко мне.
— Простите, — она окидывает Дилару мимолетным взглядом, словно она незнакомка, пока её внимание не сфокусируется на меня. — Я искала тебя. Ты нужен там. Касымов уже искал тебя.
Я не оборачиваюсь, но чувствую, как её взгляд — острый, прожигающий —впивается прямо в мою руку, ту самую, которой я все еще держу Дилару за предплечье.
Дилара тоже это замечает.
Её пальцы чуть дрожат, когда она осторожно пытается высвободиться.
Я сжимаю сильнее, на долю секунды. А потом всё-таки отпускаю. Не потому что хочу — а потому что не могу не отпустить.
Дилара отдёргивает руку и тут же прижимает её к груди, медленно массируя место, где я держал её слишком крепко.
Как будто пытается стереть мой след.
И, чёрт возьми, это больнее всего.
— Через минуту, — бросаю я, не отводя глаз от Дилары. Голос внезапно охрип, будто я проглотил песок.
— У тебя уже минус три, — ровно отвечает она. — Я жду у выхода.
Никогда раньше Галина не раздражала меня так, как сегодня. Ощущение, что она моя жена, а я ей грублю перед другой, не исчезает. Я вспоминаю, как в прошлом Дилара в шутку ворчала, что она ведет себя, как хозяйка, но в ответ я отшучивался.
И что сейчас изменилось?
И тут, словно вселенная сама пытается помешать нам, к Диларе подходит другая женщина. Она бросает на меня обеспокоенные взгляды, пока не оказывается рядом с нами.
— Извините, Дилара, нам пора. Там не хватает персонала.