Мое внимание привлек один из центральных кристаллов-октаэдров на высоком подиуме из черного камня. Он пульсировал чуть заметнее других, и к нему сходились едва видимые глазу энергетические нити из стен. Подойдя ближе, я протянул руку, намереваясь осторожно «прощупать» кристалл и подиум нитями «руки силы».

Уловив что-то странное, я замер. Кристалл чуть завибрировал. Это был узел, в котором все руны сплетались воедино и запитывались — подобный кварцевым валунам в фундаменте форта и школы-крепости, но куда более совершенный. Переместив все нити на камень, я принялся изучать его со всех сторон. Я решил все же коснуться его — тогда пойму всю систему и смогу лучше решить проблему переполнения…

Но едва мои пальцы коснулись холодной, гладкой поверхности центрального кристалла-октаэдра, он начал пульсировать. Словно ожил… или внезапно пробудился после долгого сна. Он вибрировал, передавая мелкую, учащенную дрожь по моей руке и вглубь, в кости. Воздух вокруг него загустел, заколебался, как если бы он был раскаленным. Тишину зала заполнил низкий, на грани слышимости, гул, исходящий от самого камня. Он наполнял пространство, давя на барабанные перепонки.

И тогда перед кристаллом, из искаженного воздуха и самой дрожи, начало складываться изображение. Оно было нестабильным, мерцающим, расплывчатым, так и норовившим исчезнуть.

Однако, несмотря на помехи, угадывались черты — изможденное лицо, глубоко запавшие глаза, полные нечеловеческой усталости и… сознания. А еще я почувствовал присутствие. Ощущение древнего, могучего разума, на миг прорвавшего барьер времени и пространства через связь с сердцем своей гробницы. Безымянный. Он почувствовал моё прикосновение?..

Его губы шевельнулись. Звук донесся не через уши, а напрямую в сознание, прерывистый, сбивчивый, словно он из последних сил пытался донести информацию.

«Ты… кто…? Касаешься… Сердца…» — Голос был тихим, но невероятно плотным, он пронзал всю мою суть. Его взгляд, казалось, скользнул по мне, оценивая. — «Слушай… Времени… нет…»

Затем изображение сконцентрировалось — стало чуть четче, а глаза сформировались в две бездонные ямы.

«Шестая… стадия…» — каждое его слово давило на разум — «Ловушка! Не… не иди!»

Внутри меня все сжалось. Ловушка? Но ведь техники, свитки, фрески по всему залу — они ведут к ней! Они детально описывают путь!

«Понял… слишком… поздно…» — голос Безымянного оборвался, изображение поплыло, рассыпалось на фрагменты, а затем собралось вновь.– «Они… Питаются… Нами…»

«Они»? Кто «Они»? Холодный пот выступил у меня на спине. Его ужас был осязаем, и очень даже заразительным.