Ограничитель же для пространственной пушки получилось сделать по принципу «водопроводного крана». Не уменьшение мощности выстрела, а банальное пресечение потока энергии, поступающего из фундамента в сам артефакт. Реализовано это было с помощью «ключа-амулета» — приложил его к стержню, и энергия полилась внутрь полноводной рекой. В итоге пушка могла стрелять хоть «щелчками», разрывающими пространство на один-два метра, хоть полным зарядом, оставляющим пятидесятиметровые шрамы на земле. Но, к сожалению, все зависело от сноровки и чувства времени стреляющего. Полный заряд в пушке накапливался за шесть секунд. Этот метод не был совершенным — мне хотелось поставить какой-то визуальный индикатор заряда, но это было сложно, и в текущих реалиях бессмысленно. Гораздо проще приучать адептов прикладывать амулет на секунду или две.
На тренировки отрядили десяток самых хладнокровных адептов из Школы Белого Тигра и северян. Их первые выстрелы, даже на минималке, заставляли сердце сжиматься — теперь, когда оружие было не в моих руках, я в полной мере разделил опасения Лин Чжена — сила, доступная отныне не только мне, пугала и завораживала одновременно. Сам Лин Чжэн, наблюдая за учением, лишь хмурился глубже, но молчал. Практика была необходима.
Поселение за стеной чем дальше, тем быстрее начинало расти. Когда я отправил Трору партию бытовых артефактов, ответ не заставил себя ждать, и из королевства потянулся все расширяющийся поток. Волнами прибывали обозы с припасами и людьми — для участия в этой стройке и следующих, новые адепты, будущие ученики и воины. Приезжали и семьи с детьми, которым Мико была особенно рада. Те из них, кто хотел стать действительно мощными адептами, имели уникальную возможность — изначально строить фундамент силы с помощью куда более совершенных инструментов, чем те, что им были доступны прежде.
Мелкие разногласия между «старичками» и новыми людьми были, но они быстро стирались, когда люди видели первый форт, что строился совместно, всеми силами.
Но настоящей душой растущего поселения стала Мико. Ее «народная академия» на краю стройки превратилась в нечто большее, чем просто уроки. Каждое утро и вечер она собирала вокруг себя людей — и не делала разницы между теми, кто тут давно, и новоприбывшими. Солдаты, рабочие, беженцы, дети, мастера школ, старики, прибившиеся к обозам — для нее равны были все. Её золотые глаза светились терпением и искренней радостью, когда кто-то из учеников впервые ощущал поток ци в зерне или снимал усталость простейшей техникой дыхания.