Результаты ошеломляли. Адепты, годами топтавшиеся на месте, ощущали прорывы. Лин Чжэн, человек консервативный, поначалу смотрел на Мико с непониманием, а потому и с недоверием. Однако, свойственная ему вдумчивость и умение видеть суть, заставили его по-новому взглянуть на ее методы — с уважением и… благодарностью. Его собственная ци, всегда казавшаяся ему предельно отточенной, заиграла новыми гранями, стала глубже и послушнее. И тем не менее, ему открытость Мико казалась парадоксальной — та же школа Белого Тигра, считающаяся честной и благородной, делилась техниками и секретами только со своими верными членами.

Но Мико не остановилась на элите. Увидев изможденных, но полных надежды простых рабочих и солдат, пришедших со всего королевства, она начала проводить открытые уроки на краю стройки. Она упрощала древние техники, делая их доступными даже для новичков. Она учила их не сложным боевым приемам, а основам: как чувствовать ци природы, как восстанавливать силы быстрее, как снять усталость и укрепить тело простейшими потоками энергии.

— Каждый может стать сильнее, — говорила она, — не до уровня мастера, но достаточно, чтобы выжить, работать, защитить близких. Знания не должны быть привилегией избранных.

Ее уроки собирали толпы. Люди, измученные войной и разрухой, жадно ловили каждое слово, каждое движение. В их глазах загоралась не только надежда, но и искра собственного достоинства. Мико расцвела. Восстановление Школы Пламенной Птицы из пепла стало ее миссией, ее огнем, который она несла другим. Причем название этой школы могло быть любым. Дело в самой передаче знаний. И это было чем-то очень необычным для этого времени и мира — пока многие продолжали скрывать свои знания, Мико щедро делилась ими со всеми, кто готов был учиться.

Тем временем мои дни на стройке сливались в череду напряженной работы, спаррингов, культивации и… неожиданного уюта. Формировалась своя, особая жизнь у подножия Стены. Форт рос как на дрожжах. Его стены, сложенные из того же камня из каньона, пропитывались ци фундамента по мере постройки и уже поднимались вровень со Стеной. Они, по сути, являлись продолжением накопителя, и это было хорошо. Энергоемкость у форта будет немного больше, чем я рассчитывал. В целом, форт служил уже сейчас верой и правдой людям — он их объединял. Это был символ. Символ того, что люди начинают отвоевывать землю у хаоса.

Моя мастерская — а я обустроил её рядом с центральным камнем-накопителем — превратилась в сердце артефактного производства. Стеллажи ломились от заготовок: металлические прутья для новых «стержней», плитки для защитных узлов, болванки для бытовых артефактов. Что интересно, теперь рядом со мной не было «доноров» энергии. Ведь невидимая мышца, отвечающая за Волю, уставала гораздо быстрее, чем у меня кончалась хотя бы половина энергии.