«Ты не понимаешь, какая честь тебе предлагается!» — зашипел Клык, чёрная аура заколебалась яростно. — «Лишь мы двое обладаем этой силой, и только мы можем встать во главе всего мироздания! Но ты слеп!»

Я сделал паузу, ощущая, как ярость переполняет меня через край.

«Вот что я тебе скажу, Пожиратель. Я из принципа.» — Моя мысль стала тихой, — 'Из упрямого, тупого, человеческого принципа. Ты хочешь, чтобы я клялся? Чтобы я стал твоим слугой? Нет. Ни за что. Ни под каким предлогом. Ни для какой «силы».

Я мысленно оглядел бесконечную, мёртвую равнину под фиолетовым куполом.

«Видишь этот гладкий, холодный камень? Вот прямо здесь, где я парю?» — Я сосредоточился, заставляя свою энергетическую форму… осесть. Сгуститься. Опуститься вниз, к этой бессмысленной поверхности. Моя аура уплотнилась, растеклась по неподвижному камню, приняв форму человека, лежащего плашмя. Просто лежащего.

«Вот. Я лёг.» — Мысль прозвучала с лёгким смешком. — «Прямо на месте. И знаешь что, Клык? Я могу лежать так. Вечность. Десять вечностей. Пока эта фиолетовая дрянь не потускнеет, а камни не истлеют в пыль. Я не сдвинусь с этого места. Не сделаю ни шага. Ни единого усилия. Пока ты не скажешь мне ВСЁ. Абсолютно ВСЁ, что знаешь об этом месте. О „Них“. О том, что здесь на самом деле происходит. О твоих истинных планах.»

Я прекрасно понимал, что, услышав клятву, Клык предложит какой-то план действий. И сейчас, когда он уже в Чертогах Дао, и так близок к своей цели — он всё равно во мне нуждается. Иначе он не предлагал бы подобной чуши. А если ему это нужно, то близкая цель будет давить на него.

«Ты… сумасшедший.» — прошипело в сознании. Как же хорошо, что он чувствует мои эмоции. Он понимает, что я не блефую. Что я действительно могу пролежать здесь до скончания времён, лишь бы не дать ему то, чего он хочет. И я старательно отгонял от себя все мысли о близких людях, что сейчас находились так далеко. Я не должен дать слабины.

«Возможно» — парировал я, мысленно утыкаясь «лицом» в безликую поверхность. Лишь бы не видеть это бесконечное небо, так быстро набившее оскомину. — «Но это мой выбор. И ты ничего не добьёшься, пока не начнёшь говорить. Так что выбирай, Пожиратель. Либо ты начинаешь болтать… либо мы оба гнием здесь вечность. Начинай с самого главного: кто такие "Они», о которых говорил Безымянный? И что они делают с адептами, достигшими шестой стадии?'

Я замолчал. Фиолетовая вечность давила. Камень подо мной был единственной точкой отсчёта в этом бескрайнем море абсурда. Я лежал. Просто лежал, сознательно упираясь энергетическим «лбом» в безжизненную гладь. Каждая секунда здесь растягивалась в год, но я держался. Упрямство было моим щитом, моим якорем в этом бессмысленном месте.