Я ожидала чего-то в духе Шарикова: арендованного стадиона, оркестра или хотя бы вертолёта, сбрасывающего лепестки роз прямо на крышу пентхауса. Но Ян удивил.

Вечер начался с того, что в квартиру ввалилась Оля. Она уже почти не хромала, а её запястье украшал стильный напульсник, который она выдавала за последний писк моды.

– Ковригина, приводи себя в порядок! – скомандовала она, вытряхивая из пакетов косметику. – Аристархович забронировал столик, но потом всё отменил и сказал, что «домашний аудит» важнее.

– Какой аудит, Оля? Я на восьмом месяце, я сама как объект незавершённого строительства! – возмутилась я, но послушно влезла в то самое шёлковое голубое платье.

Когда вышла в гостиную, там было подозрительно тихо. На столе стояла тарелка с горой свежего, пахнущего на весь дом зефира и... банка маринованных огурцов.

Ян стоял у окна. Он был в своём лучшем костюме («полночный синий», я уже научилась их различать), но без галстука. Видимо, последний уцелевший галстук пал жертвой Абырвалга прямо перед моим выходом.

– Татьяна, – он обернулся. Его голос слегка подрагивал, что для Шарикова было равносильно падению фондового рынка. – Я тут проанализировал наши краткосрочные и долгосрочные перспективы.

– Опять графики? – я улыбнулась, садясь на диван.

– Нет. На этот раз – сухие факты, – он подошёл ближе. – Факт первый: я не могу спать, если в спальне не пахнет твоими духами. Факт второй: этот пентхаус без твоего голоса кажется мне теперь не жильём, а моргом. И факт третий... – он опустился на одно колено.

Абырвалг, почуяв торжественность момента, важно продефилировал к нам и сел рядом с Яном, приняв позу египетского сфинкса.

– Факт третий, – продолжил Ян, доставая из кармана бархатную коробочку. – Я хочу, чтобы наш сын родился в семье, где у родителей не только общие интересы, но и одна фамилия. Хотя, признаюсь, «Шарикова» звучит не так гордо, как «Ковригина», но я готов компенсировать разницу любовью.

Он открыл коробочку. Там сиял бриллиант такой чистоты, что он мог бы осветить всю Самарскую область в безлунную ночь.

– Татьяна Дмитриевна, ты выйдешь за меня? По регламенту, без возможности апелляции и с пожизненным правом голоса в моей судьбе?

Я посмотрела на кольцо, потом на Яна, потом на Олю, которая уже вовсю рыдала в углу, вытирая слёзы моей старой пижамой.

– Ян... – я шмыгнула носом. – А как же мой характер? А как же «самарские манеры»?

– Твой характер – это единственный аудит, который я не смог провалить, – он улыбнулся и надел кольцо мне на палец. – Так что?

В этот момент Абырвалг решил вставить своё веское слово. Он подошёл к коробочке, обнюхал её и... одобрительно боднул Яна головой в колено, издав короткое, властное «Мря!».