– Ложь, – коротко бросил он. – Камеры зафиксировали, как ты выходила из номера с моей сумкой. В пять утра.
– В той сумке были только мои вещи, Шариков! – я почти сорвалась на крик, и пара менеджеров за соседним столом испуганно обернулись. – Потому что меня бы арестовали, пройдись я по коридору пятизвёздочного отеля в кожаных шортах, топе, чулках сеточкой и шпильках на десятисантиметровом каблуке! Пришлось одолжить у тебя рубашку и взять отельные тапочки, чтобы не выглядеть ночной бабочкой… Кстати, рубашку я постирала, положила в сумку и передала через ресепшен, но сказали, ты уже уехал, и пришлось забрать обратно. А папки я в глаза не видела. На кой чёрт она мне сдалась? Я тогда думала только о том, где достать таблетку от головы и как бы не встретить кого-нибудь из знакомых!
Ян подался вперёд, и его лицо оказалось в паре сантиметров от моего.
– Тогда где документы, Ковригина? Они же не испарились? Ты – единственная, кто был в номере. Ты приехала сюда, втёрлась в доверие, нашла «дыру» в логистике… Зачем? Деньги от той продажи закончились?
Я посмотрела на мужчину и вдруг поняла: он действительно так думает. Для Шарикова я не мать его ребёнка и не талантливый профи. Я – угроза. Умная и опасная помеха в его идеально выстроенном бизнесе.
Глава 7. Плюшевый ревизор и тайны подкладки
– Знаешь что, Ян Аристархович? – я медленно встала и посмотрела на босса сверху вниз. – Иди ты к чёрту со своими миллионами, папками и паранойей. Ковригины по чужим сумкам не шарятся!
Бросила салфетку на стол, прямо в остатки селёдки, развернулась и пошла к выходу, стараясь держать спину ровно, хотя в коленях была вата. Стало безумно жаль, что я хранила прекрасные воспоминания о той ночи, романтизируя нашу встречу.
Какой же Шариков придурок!
Я ввалилась в квартиру, как подбитый бомбардировщик. Сил не было даже на то, чтобы картинно рухнуть на пуфик. Просто прислонилась спиной к двери и медленно сползла вниз, чувствуя, как новая юбка из дорогого бутика жалобно трещит по швам. Да плевать. Пусть хоть совсем развалится, как и моя вера в адекватность мужского пола.
– Ковригина, ты чего? – Оля выбежала из кухни, вытирая руки полотенцем. – Тебя что, Шариков покусал?
– Хуже, Оль, – выдохнула я, размазывая тушь по щекам. – Он решил, что я – Мата Хари самарского разлива. Обвинил в краже каких-то сверхсекретных планов по захвату Галактики... или южного хаба, какая разница. Сказал, что я соблазнила его ради папки с документами. Представляешь? Я! Воровка!
Абырвалг, учуяв запах селёдки, который, кажется, навечно въёлся в мою кожу после сытного завтрака, лениво подошёл и начал тереться о сумку с вещами из Самары. Ту самую – строгую, объёмную, из кожи «под крокодила», которую я взяла с собой в Москву как реликвию. Там на дне ещё хранилась та самая рубашка, в которой я щеголяла в самом дорогом отеле города.