Спор о технике плавно перетёк в битву за дизайн.

– Никакого унылого голубого, Ян. Это прошлый век, – я стояла посреди пустой комнаты, предназначенной для детской. – Хочу что-то живое. Терракотовый? Глубокий зелёный?

– Зелёный? Ты хочешь, чтобы мой сын рос в атмосфере джунглей? – Ян нервно поправил галстук. – Не нравится голубой? Психологи рекомендуют нейтральный серый или бежевый. Это дисциплинирует ум с пелёнок.

– Дисциплинирует? Ему будет ноль месяцев! Его единственная дисциплина – это поесть и... ну, ты сам знаешь.

Именно в этот момент, когда я уже была готова запустить в Яна образцом обоев «цвета мокрого единорога», как за спиной раздался мелодичный, но холодный, как айсберг в океане, голос:

– Ян, дорогой, я знала, что у тебя ремонт, но не подозревала, что ты нанял прорабом... беременную женщину с очень специфическим вкусом.

Мы синхронно обернулись. В дверях стояла Инесса Павловна Шарикова. В её облик было вложено столько денег и московского снобизма, что даже воздух в комнате, казалось, стал холоднее на несколько градусов. Жемчуг на сморщенной шее сиял ярче, чем моё будущее в этой семье.

– Мама? Ты без предупреждения? – Ян заметно вытянулся в струнку.

Ого, стальной барон превратился в послушного сына?

Инесса Павловна проигнорировала вопрос. Её взгляд медленно, как сканер на таможне, прошёлся по моим босым ногам, голубому платью и остановился на выпирающем животе.

– А я и не узнала вас со спины... «Самарская Мата Хари», – произнесла она, будто пробовала на вкус прокисший лимонный сок. – Я читала газеты, Ян. Полагаю, тест ДНК уже заказан?

– Мама! – Ян сделал шаг вперёд, но я его опередила.

– Татьяна, – я протянула ей руку, перепачканную в клее от обоев (я всё-таки пыталась их приклеить). – И нет, Инесса Павловна, тест ДНК ещё не заказан. Но если вы настаиваете, мы сделаем его сразу, как ребёнок родится, и пришлём вам с открыткой «Любимой бабушке». Но, уверяю, это лишнее. Ребёнок уже сейчас пинается точно так же, как Ян стучит пальцами по столу, когда злится. Наследственность – штука упрямая.

Мать Яна брезгливо посмотрела на мою руку, но промолчала. В этот момент из-за угла вышел Абырвалг. В зубах он гордо нёс одну из кружевных перчаток Инессы Павловны, которую она, видимо, неосмотрительно оставила в прихожей.

– О боже! Это... это что за чудовище?! – отшатнувшись, вскрикнула мама Яна и прижала ладонь к впалой груди. – Ян, у тебя в доме дикий зверь! И он... он жуёт Диор из новой коллекции!

– Это Абырвалг, мама. Наш... э-э... специалист по безопасности, – Ян попытался отобрать перчатку, но кот выдал такое утробное рычание, что даже Инесса Павловна смирилась с потерей Диора.