Стоило сосредоточить внимание хоть на чем-то, как в сознание потоком лилась информация о данном объекте, чем бы он ни являлся — хоть травинкой, хоть звездой. Но самое главное, что Андрей видел все до единой взаимосвязи казалось бы никак не связанных друг с другом вещей. И та же травинка, если ее сорвать в определенный момент времени и в определенных обстоятельствах, вполне могла спровоцировать взрыв сверхновой в другой части галактики. Вот только знать этот момент было дано лишь сущностям не ниже Палача или Демиурга.

Горькая усмешка раздвинула губы — снова он знал то, чего знать никак не мог. Нет, понимал уже, откуда эти знания берутся, но это ни на йоту не облегчало ношу. Андрей все еще боялся себя, причем с каждым мгновением все больше и больше. Понимал, что это глупо, но понимание умом еще не означало понимания сердцем. Очень не хотелось превращаться в безжалостного беловолосого убийцу, для которого имеет значение только некая высшая, непонятная людям справедливость, а чувства ничего не значат.

На память пришли слова Ивана Тимофеевича о фактическом бессмертии, и Андрей поежился. В отличие от большинства знакомых он всегда понимал, что в бессмертии ничего хорошего и привлекательного нет. Это же ужас — все твои друзья и любимые стареют и умирают, а ты остаешься тосковать по ним в одиночестве. После нескольких веков, максимум тысячелетий действительно станешь абсолютно безразличным ко всему. И никуда от этого не деться…

Долг? Кому и когда он успел за свою недолгую жизнь настолько задолжать, что весь этот кошмар свалился именно на него? Прошлые жизни? Но сам Андрей их не помнит! Так почему же должен страдать за то, чего не помнит? Несправедливо! Впрочем, это опять же с человеческой точки зрения…

Молодой Плетущий раздраженно выругался и постарался избавиться от ненужных мыслей, толку от которых было немного — все равно ничего не изменить, это он осознавал четко. Чтобы отвлечься, он снова погрузился в море непривычных чувств, глядя на окружающее иным зрением, пытаясь разобраться в мириадах взаимосвязей всего со всем.

В какой-то момент Иван Трофимович вдруг стукнул посохом по тропе впереди, пространство вокруг идущих на мгновение размазалось, сверкнуло буйством красок, и они оказались на такой же тропинке, только деревья были другими. Андрей понял, что они за одно мгновение перенеслись на несколько сотен километров.

Старик остановился на крохотной полянке, повел головой из стороны в сторону, словно прислушиваясь к чему-то, слышному только ему. А затем укоризненно покачал головой и проворчал: