– У меня есть идея! – Я спешно достаю из кармана айфон и включаю песню "Sun Is Shining" группы Reunited. Не знаю почему я выбрала именно эту песню, но мне показалось, что она соответствует моменту.

– Что за чертовщина? – в недоумении спрашивает Даниэль. – Музыкальная шкатулка ?

– Вроде того…

Он пару минут внимательно изучает мой телефон, а затем кладет его на фортепиано.

– Я буду вести.

Не успеваю опомниться, как Дэниэль делает первый шаг, а я безвольно следую за ним. Моё тело в его руках становится податливым, как пластилин. Мы начинаем медленно двигаться, вырисовывая фигуры на паркете. Спина моего партнера идеально прямая, движения точные, выверенные, но держится он при этом расслабленно, как будто совсем не прикладывает усилий. В это же время я – натянутая струна. Боюсь ошибиться, боюсь показать себя с неприглядной стороны. Но Даниэль не дает мне сбиться. Раз, два, три. Раз, два, три. В один момент он выпускает меня из объятий, кружит одной рукой, а затем снова ловит. Всё происходящее кажется мне нереальным, и лишь ощущение руки Дэниэля на моей спине и его теплые прикосновения дают осознание того, что все происходит на самом деле. Я поднимаю глаза в легкой нерешительности и встречаю ими взгляд Дэниэля. Так не смотрят на человека, с которым почти ничего не связывает. Так смотрят на того, кого желают. Словно прочитав мои мысли, мужчина притягивает меня ближе и мне кажется, что между нами не остается никакого пространства даже для вздоха.

– Дэниэль… – выдыхаю я практически ему в губы.

В этот момент его рука поднимается по моей спине, задерживается на уровне шеи, а после одновременно нежно и требовательно продолжает скользить вверх, очерчивает линию скулы, подбородка. Дэниэль наклоняется и, едва касаясь, проводит губами по моей щеке. От этого легкого прикосновения мое тело покрывается мурашками. Дэниэль продолжает одаривать мое лицо такими же невесомыми поцелуями, как будто снова знакомится со мной. Его движения размеренны и неторопливы. Он поочередно целует кончик моего носа, скулу, подбородок и веки. Моё тело начинает слабеть. Все ощущения в нем концентрируется в тех местах, где останавливаются губы Дэниэля. Он осторожно убирает прядь волос с моего лица. Всё в нем мучительно притягательно. Я постепенно отхожу от первоначального оцепенения и смотрю в глаза моего искусителя. В них читается вопрос – не переходит ли он в этот самый момент границы дозволенного? Моё дыхание учащается и я осознаю, что я почти готова умолять его стереть их совсем.

Дэниель медленно приближает свои губы к моим, и не выдержав, я подаюсь ему на встречу. Словно разряд тока проходит через все тело, а ноги подкашиваются. То, что начиналось, как лёгкое прикосновение губ, становится более требовательным, и Дэниель углубляет поцелуй. Одна его рука блуждает по моей талии, а вторая путается в волосах, сжимает их в кулак, слегка оттягивает назад. В этом поцелуе как будто бы кроются ответы на все мои вопросы, ведь всё внутри меня начинает полыхать. Тепло поднимается от живота и выше. Мои руки поднимаются от плеч Дэниэля к шее, и я впиваюсь ногтями в его кожу. Не знаю, сколько проходит времени, но мы не отрываемся друг от друга ни на миг. Этим поцелуем я как будто стараюсь забрать у Дэниэля боль, а он в свою очередь дарит мне надежду на что-то, чего я так отчаянно желаю. Я ближе прижимаюсь к мужчине, и из моего горла вырывается стон. Чары момента тут же развеиваются, и в следующий миг я резко отстраняюсь. Даниэль всё ещё поддерживает меня за талию, стараясь выровнять дыхание. То, как он смотрит в мои глаза, вселяет в меня настоящий страх. Как будто бы человек, проживший много дней без воды, сделал первый глоток, но у него тут же отобрали графин. Он не утолил жажду, не распробовал вкус, ему нужно ещё. Но я не могу. Я делаю шаг назад, отгораживаюсь от засхлестнувших меня эмоций. На его лице читается паника, вперемешку с сожалением, и он делает шаг мне навстречу. Я снова отдаляюсь, и тогда он поднимает руку в примирительном жесте, обозначая, что не будет давить на меня. Мы так и стоим – два человека, поддавшиеся моменту, но не знающие, что делать дальше. Проходит минута, две. Я больше не могу выдержать этого.