Похмелье преследует меня до самого вечера, пока я не открываю новую бутылку вина и не включаю сериал "Чужестранка". Я смеюсь и рыдаю вместе с Клэр и Джейми на протяжении всей следующей недели. Днём я убираюсь и готовлю, а в ночи напиваюсь до беспамятства. И это явно не та терапия, на которую я рассчитывала.

Родители звонят каждый день и порываются навестить меня, на что я отвечаю вежливым отказом. Мне слишком хорошо в моем мире боли, слез, фильмов и белого сухого вина. Однако на десятый день моего феерического запоя я решаю сделать что-нибудь другое. Я достаю холст и грифель. И начинаю писать. Я пишу портрет Дэниэля.

Признаться честно, у меня получается намного хуже, чем у Елены. Мне никак не удается с точностью передать черты такого знакомого лица. Я плохо рисую красками, поэтому мне удается сделать лишь скетч, набросок, и тем не менее мне хочется верить, что это позволит переместиться к нему, хотя бы на мгновение. Я касаюсь холста, но ничего не происходит. Моё сердце замирает, а в следующее мгновение я разрываю портрет. И иду за очередной порцией вина.

В конце концов организм не выдерживает выпавшей на его долю невзгоды, и почти три дня я испытываю симптомы самого настоящего отравления. Хорошенько очистившись, я решаю заменить алкоголь на осознанный образ жизни, пробую заниматься йогой, медитациями и различными практиками на отпускание прошлого. Через три дня алкоголь возвращается. Пускай и в меньших количествах. Я в четвертый раз сажусь пересматривать сериал "Чужестранка".

Похожие дни сменяют друг друга, а мое состояние не улучшается. Бутылка вина и пульт от телевизора становятся моими лучшими друзьями. Доставщик суши, вероятно, скоро закроет кредит за колледж, благодаря чаевым, которые я оставляю ему каждый день, а мой тщательно разработанный финансовый план рушится с каждой минутой.

Мне кажется, что уже ничто не сможет выдернуть меня из моего кокона вплоть до неожиданного звонка, вырвавшего меня из винной комы где-то через две недели после того, как я уволилась.

– Алло? – Я поднимаю трубку, не успев прочитать, кто именно звонит, но заметно расслабляюсь, когда узнаю голос Дэвида.

– Стейси, привет…

– Аааа… привет, Дэвид! Который час? Мне кажется, что сейчас середина ночи…

– На самом деле, раннее утро, однако, я… мне нужно тебе кое-что сообщить. Это очень важно. Ты слушаешь?

Я неуклюже поднимаюсь на диване, пытаясь сосредоточиться на словах друга. Если это будет очередное признание в любви, то время он выбрал неподходящее.

– Да, я слушаю, что ты должен мне сообщить?