Я полностью принимаю свои чувства к Дэниэлю. Я люблю его. Поэтому мне нужно вернуться в картину. Мне нужно сказать ему о своих чувствах. Мне нужно прочитать письмо. Мне нужно… Нужно прожить историю до конца, чтобы отпустить.

Но когда я захожу в галерею и на автомате иду к тому месту, где всегда стоял портрет Дэниэля, меня как будто прошибает током. Простыня валяется на полу, но самой картины у стены нет. Не веря своим глазам, я всё же приподнимаю ткань, как будто он мог бы спрятаться под ней. Меня охватывает паника. Первая мысль, которая зарождается в моей голове – его украли. Но я сразу же отметаю ее. В доме находится множество куда более ценных предметов искусства. Грабители не стали бы красть неизвестный портрет. Но тогда остаётся только один вариант. Матильда.

***

Тети не оказывается ни на кухне, ни в саду, что лишь подтверждает мои догадки о причастности к происходящему. Но во мне нет ни капли злости, лишь неподдельный страх. Я боюсь, что она совершит что-то необратимое. Например, решит сжечь портрет сама, и тогда Дэниэль окажется заложником своего разума навечно. Оббежав весь дом и сад, я присаживаюсь на крыльце и хватаюсь за голову. Мне не остается ничего, кроме ожидания. Где бы она не была сейчас, в конце концов ей придется вернуться.

К счастью, ждать приходится недолго. Через какое-то время к дому подъезжает такси, из которого выходит невозмутимая Матильда. Водитель помогает достать ей из багажника сумки с продуктами, и мне едва удается сохранить самообладание, чтобы не накинуться с расспросами прямо с порога.

– Доброе утро, Стейси! Не поможешь? – Матильда неловко перехватывает пакет с овощами. – У Дэвида сегодня были поручения в городе, не успел он привезти мне всё необходимое, сама решила съездить на рынок. Рагу думаю к ужину сделать.

Я молча подхожу к тете и беру пару сумок потяжелее, после чего мы вместе следуем на кухню. В моей голове вертятся тысячи шестеренок, пытающиеся принять решение, как подступиться к этому разговору. Спросить ли Матильду в лоб или зайти издалека? Терпеливостью я никогда не отличалась, поэтому, как только мы ставим сумки на столешницу, я задаю вопрос:

– Куда ты кстати переставила картину портрет Дэниэля? – Мне хочется, чтобы мой вопрос звучал буднично и непринужденно, но даже натянутая улыбка не помогает скрыть волнения в голосе.

– Туда, где он будет в безопасности, – невозмутимо отвечает тётя.

– И что это должно значить?

Тетя вытирает руки, а затем кладет полотенце на стол и смотрит на меня в упор.

– Тебе нужно немного успокоиться. Клод… рассказал мне, что видел тебя вчера. Ты была не в себе. Эта история окончательно погубила твой разум. Я не могла просто на это смотреть. Поэтому, если ты не собираешься сжигать портрет, пусть она пока побудет у меня.