Трёхлетнего ребёнка, конечно, смешно называть взрослой, но это уже не младенец, и с ней уже надо находить контакт.

Ночь перед выездом домой девочка спала очень плохо, каждые полчаса она просыпалась и спрашивала, не пора ли вставать, чтобы собираться в дорогу.

По этой причине выехали очень рано, ещё затемно. Ксюша долго прощалась с бабушкой и рассталась с ней, взяв с Евдокии Семёновны обещание приехать к ней в гости.

Стоило нам отъехать буквально на сотню метров, как уставшая за ночь девочка заснула крепким сном, а следом за ней Анна и няня, уставшие за ночь не меньше.

Я в первый момент тоже подумал, что сейчас засну, как и они, но буквально через пару минут сон прошёл.

Пока дамы спали, я думал о разговорах с отставным подполковником и Евдокией Семёновной.

Василий Николаевич очень меня озадачил. Сашенька был далёк от дворянских доблестей нынешнего времени, плохо сидел в седле, пистолет держал в руках считанное количество раз, хотя в Париже и накупил себе кучу пистолетов.

А саблю или шпагу наверное не знал даже, за какой конец правильно держать. Фехтование в университете не было обязательным предметом, а тратить своё драгоценное, а реально бесценное (конечно, так считал только он) время на посещение факультативных занятий для занятий подобной чушью Сашенька не мог.

Сколько гениальных творений, которые поставят его рядом с Пушкиным и Байроном, не будет создано, если он бездарно будет тратить своё время, махая тонкой железякой в гимнастическом зале.

Свою верховую езду я уже прилично подтянул и неплохо справился с первой в жизни стрельбой из допотопных пистолетов. Но вот фехтование…

А ведь необходимо будет ещё отобрать три десятка кандидатов в наш спецназ, который поедет со мной на Кавказ, и обучить их.

Уезжая из дома, я забрал абсолютно все деньги, почти до копейки. И после всех расчётов и откладывания в банке средств, необходимых весной для расчёта за освобождение брата и будущей поездки на Кавказ, я забрал остатки, переданные «индийским набобом», и объединил со своими.

Получилась приличная сумма — более чем сто тридцать тысяч ассигнациями.

Я знатный калужский дворянин. Сосновку мои предки получили во владение ещё при Рюриковичах. Тогда, правда, земли было побольше, в процессе больше половины, а конкретно всё что было за речкою, ушло к владельцам Торопово.

Но вот теперь я возвращаюсь из Москвы владельцем своей родовой Сосновки и заречного Торопово. Всё когда-то проданное моими предками, я вернул и даже более того.

Богатое и преуспевающее Торопово всё полностью теперь принадлежит мне.