Подполковник скептически хмыкнул и продолжил:

— Но первое появление Османа было еще до того, как наш цесаревич вскружил голову английской королеве. Не по-нят-но, — протянул он. — Совершенно не понятно.

Подполковник замолчал, неожиданно горестно вздохнул и наклонил голову.

— Может статься так, что я, Александр Георгиевич, скоро уйду. И я вас прошу, попытайтесь разобраться в этом деле. Возможно, что кому-то из тех несчастных офицеров еще можно помочь.

На рассвете мы покинули Владикавказ. Здесь почти рай на земле: тепло, но нет изнуряющего зноя, убивающего меня во время марша по северо-кавказской степи. Всё кругом цветет и благоухает, на плодовых деревьях уже завязи.

И даже не верится, но совсем недалеко еще лежит снег. Но еще заснеженные вершины Кавказа видны почти отовсюду.

Мы покинули город, двинувшись по Военно-Грузинской дороге на юг, но, проехав пару верст, резко быстро свернули влево. Нас ждет короткий марш до ингушского села Галгай-Юрт на речке Камбилеевке, рядом с которым русский военный пост Камбилеевский.

Военный пост и село мы аккуратно обходим, нам не желательны чужие глаза. Вроде бы получается, и вдоль тропы Сунженской казачьей линии мы начинаем двигаться в сторону Назранской крепости, первого серьезного укрепления на этой русской оборонительной линии. Вокруг неё уже есть казачьи станицы, но очень мало, и нам они не нужны.

Мы через несколько верст решительно берем на этот раз вправо и углубляемся в дикие, плохо освоенные людьми горные районы. Здесь, естественно, нет русских поселений и очень мало ингушских.

К полудню мы вернулись практически если не в зиму, то в раннюю весну.

Наши проводники уверенно ведут нас вперед, но как идти по уже горным тропам, еще местами полностью забитым снегом, я представляю слабо.

С ужасом я думаю, как поведут себя наши лошади, но они, похоже, очень хорошо обучены и совершенно не пугаются того, что внушает мне ужас.

Наши офицеры сохраняют олимпийское спокойствие, чего не скажешь о русских казаках и большинстве сербов. На их лицах написан неподдельный страх, а у Андрея даже дрожат губы.

Первое настоящее, как мне показалось сначала, испытание не замедлило себя ждать. Внезапно раздался какой-то нарастающий шум, и недалеко от нас сошла снежная лавина. Она прошла на совершенно безопасном расстоянии от нас, но грохот был серьезный, и невольно начали трястись коленки. Андрей, бедненький, вообще был близок к обмороку.

Но я почти тут же сообразил, что это много шума из ничего, тем более, что подполковник скомандовал сделать привал и разрешил употребить немного вина.