— Сколько я была без сознания?
— Около двадцати минут.
— Мы остановились?
— Нет. Купцы заметили следы на дороге. Теперь готовятся к нападению.
Я попыталась сесть. Мир качнулся, но не исчез. Впереди возчики собирали оружие. Лошади беспокойно переступали. Обоз растянулся по узкой дороге: слева поднимался лес, справа зиял овраг. Сомкнуть повозки было невозможно.
— Разбойники? — спросила я.
— Пока неизвестно, — ответил Эдгар и протянул мне короткий клинок.
— Я лекарка.
— Сегодня это может не помочь.
В лесу свистнула стрела и вонзилась в борт первой повозки. Лошадь шарахнулась. Следом раздался крик:
— Бросайте оружие!
Нападавшие появились с двух сторон. Их было много — не меньше двадцати. Купцы закричали, кони рванули, повозки столкнулись. Бран, глава обоза, выстрелил из арбалета. Кто-то ответил из леса.
Эдгар потянул меня вниз, когда над головой пролетела стрела.
— Назад!
Но у колеса лежал возчик. Рубашка на его боку быстро темнела от крови. Я узнала его — Хольт. Утром он помогал чинить ремень на повозке и шутил, что на северной дороге его погубит не разбойник, так волк. Теперь он зажимал рану обеими руками, но кровь толчками просачивалась между пальцами.
— Нужно помочь, — сказала я.
— Ты сама едва стоишь.
— Тогда помоги мне стоять.
Мы опустились рядом. Эдгар прижал к ране ткань, но она тут же пропиталась.
— Сосуд задет, — сказал он.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается холодная решимость. Перед глазами снова возникла спальня, где Маркус не нашёл у меня пульса. Я уже знаю, как выглядит смерть. И всё равно не хочу смотреть, как она забирает другого.
— Мира! Неси ремень, чистую ткань, иглу и нить!
Она исчезла между повозками.
Я положила пальцы вокруг раны и закрыла глаза. Дар откликнулся — неохотно, словно предупреждал, что я уже потратила слишком много сил. Под ладонью билось сердце Хольта. Я ощущала кровь — тёплое движение, которое с каждым ударом слабело. Где-то глубоко сосуд разошёлся, и жизнь уходила сквозь разорванные ткани.
Я направила дар внутрь. Тело Хольта выгнулось. Он закричал.
Эдгар посмотрел на мои руки: под кожей проступило золотое сияние.
— Лина…
— Держи его!
Я заставила края сосуда сжаться. Боль отозвалась в моей груди, будто рана была моей. Кровь стала течь медленнее.
— Сейчас! Прижимай!
Эдгар навалился на повязку. Мира вернулась с ремнём и дорожным набором.Я затянула ремень вокруг тела Хольта, придавила края раны и взяла иглу. Руки дрожали. Нить была грубой, игла — толстой; о настоящей чистоте можно было забыть.
Первый стежок вышел неровным. На втором Хольт дёрнулся, и Эдгар удержал его за плечи.