Селия стояла у порога, сжимая в пальцах маленький флакон без этикетки. Внутри колыхалась мутная золотистая жидкость. Я узнала этот цвет не глазами — памятью. Горький настой. Тёплая ладонь на запястье. Тихий голос, убеждающий выпить до дна. Затем тяжёлое забытьё и провалы, в которых исчезали часы, разговоры и лица. Селия смотрела на меня так, словно перед ней была не больная подруга, а ошибка, которая никак не хотела исчезать. — Ты стоишь, — произнесла она. — А должна лежать? — Тебе нельзя вставать. — Мне много чего нельзя. Маркус бросил на неё быстрый взгляд. Селия вошла и прикрыла дверь. Её лицо снова стало мягким, встревоженным. Она умела менять выражение так же быстро, как некоторые люди меняют перчатки. — Мы так испугались, — сказала она. — Ты была без сознания почти сутки. — Мне уже говорили. — Лекарь утверждал, что ты можешь не проснуться. — Он часто ошибается? Улыбка Селии дрогнула. — Ты говоришь странно. — Мне об этом уже сообщили. Я не сводила глаз с флакона. Селия заметила это. Её пальцы сильнее сжали стекло. — Это лекарство, — сказала она. — Я знаю. — Ты должна принять его. — Нет. Маркус сделал шаг вперёд. — Элиана, не будь упрямой. — Я не буду пить неизвестную жидкость от человека, который уже несколько недель отравляет меня. Слова повисли в комнате. Мира побледнела. Селия замерла. Маркус не моргнул. Только его взгляд стал холоднее. — Ты обвиняешь Селию? — Я обвиняю всех, кто приносит мне настои без названия и состава. — Ты не понимаешь, что говоришь. — А вы всё повторяете это, когда вам не нравится мой ответ. Селия медленно опустила флакон. — Элиана, я никогда не желала тебе зла. Воспоминание пришло сразу. Селия сидит у моей постели. За окном дождь. Я не могу поднять голову с подушки. — Выпей, — шепчет она. — Маркус сказал, что тебе нужно успокоиться. — Я не хочу. — Тебе станет легче. — От него мне хуже. Селия смотрит на дверь. — Если ты не выпьешь, он сам войдёт. Элиана берёт флакон. Пальцы дрожат. Селия улыбается. Я рядом. Воспоминание исчезло. Я снова оказалась в спальне. — Ты лжёшь, — сказала я. Лицо Селии побледнело. — Что? — Ты всегда говорила, что рядом. А потом я забывала, что происходило. — Ты больна. — Именно поэтому мне не следует давать неизвестные препараты. Маркус встал между нами. — Достаточно. — Нет, — ответила я. — Ещё не достаточно. Я хотела потребовать документы, вызвать стражу, заставить их объяснить каждую процедуру и каждый настой. Но в этот момент под правым рёбром возникла резкая боль. Я согнулась. Мир качнулся. Мира бросилась