— Если вы передадите распоряжение кому-то другому, мне принесут неизвестную смесь и назовут её лекарством. Если вы хотите, чтобы я осталась жива, принесите то, что я сказала.
Мира побледнела.
— Вы действительно думаете, что вас хотят убить?
— Я думаю, что меня уже пытались убить.
Служанка вздрогнула.
— Но господин граф…
— Не обсуждайте с ним мои распоряжения.
— Он накажет меня.
— Тогда скажете, что исполняли приказ больной графини.
— А если он не поверит?
Я посмотрела на неё.
— Тогда пусть приходит и спрашивает у меня.
Мира несколько мгновений молчала, потом коротко поклонилась.
— Вода, соль, уголь, ткань. Что-нибудь ещё?
— Да.
Глава 4. Чужое тело Сердце всё ещё сбивалось. Не так резко, как раньше, но каждый лишний удар отдавался в груди неприятным толчком. Под рёбрами тянуло, во рту стояла горечь, а пальцы сохраняли мелкую дрожь. Я сидела неподвижно и считала пульс. Десять секунд. Двенадцать ударов. Ритм неровный, но более устойчивый. Я повторила подсчёт через минуту. Показатель почти не изменился. Слишком мало для спокойствия. Достаточно, чтобы не падать в обморок. Пока. Я осторожно встала и подошла к зеркалу. На этот раз я смотрела на отражение не как на чужое лицо, а как на тело пациента. Пациента, которого никто не собирался спасать. Начала с головы. Зрачки всё ещё были расширены, но реагировали на свет. Медленно, с задержкой, однако реагировали. Я закрыла ладонью левый глаз и поднесла к правому огонь свечи. Зрачок сузился. Поменяла стороны. То же самое. Значит, полная блокада отсутствовала. Нервная система работала, хотя и с нарушениями. Я провела пальцами по коже головы, шее, плечам. Волосы были густыми, тяжёлыми, непривычно длинными. Кожа сухая. На затылке — небольшая болезненная припухлость. Я остановилась. Пальцы нащупали крошечную корочку, скрытую под волосами. Сначала я решила, что это обычная царапина. Но под корочкой была точка прокола. Я принесла к зеркалу свечу и наклонила голову. Небольшое отверстие. Кожа вокруг него слегка покраснела. След почти зажил. Не случайная царапина. Прокол. Слишком маленький для обычной иглы, но вполне подходящий для тонкого магического стержня или медицинского инструмента. Я провела пальцем ниже. Ещё один след обнаружился за ухом. Там кожа была раздражённой, словно к ней неоднократно прикладывали металлическую пластину или прикрепляли какой-то амулет. Я не знала, как здесь проводились лечебные процедуры. Но тело помнило неприятное давление, холод, слабость и запах раскалённого металла. В памяти вспыхнула короткая сцена. Я лежу на узкой кушетке. Надо мной склоняется придворный лекарь. В его руке тонкая серебряная игла, от которой исходит голубоватое свечение. — Держите её крепче, — говорит он. — Я сама могу лежать, — отвечает Элиана. — Вам нельзя двигаться. Слева стоит Маркус. Он не смотрит на её лицо. Его взгляд прикован к металлической чаше, в которой собирается жидкость, похожая на расплавленное золото. — Сколько ещё? — спрашивает он. — Нужно повторить процедуру через три дня. — Она выдержит? Лекарь бросает на него быстрый взгляд. — Если не будет сопротивляться. — Она будет. — Тогда придётся связать. Память оборвалась. Я прижалась ладонью