— Заражение, — сказала я. — Ему нужна очистка, горячая вода и лечение жара.
— Я могу держать меч, — прохрипел Хальв.
— Но не сможешь удержать руку, когда лихорадка усилится.
— Если я останусь, другие будут сражаться вместо меня.
Он думает, что долг — это идти, даже когда тело уже не слушается, подумала я. Как объяснить, что иногда остаться — тоже значит не предать остальных?
— Если отправишься, ты можешь умереть в дороге.
Хальв сжал зубы.
— Запишите меня способным.
— Нет.
Рейнар, стоявший у двери, спросил:
— Можно его вылечить и отправить позже?
— Не сегодня.
— К вечеру?
— Нет.
— Вы слишком легко говорите «нет».
— Потому что вы слишком часто задаёте один и тот же вопрос.
Генерал ничего не ответил, но его молчание было тяжелее крика.
Третий солдат, Севин, потерял слишком много крови. Он лежал неподвижно, кожа у него была холодной, пульс — слабым.
— Он может сидеть? — спросил Рейнар.
— Нет. Ему нужно время и покой.
— Сколько?
— Недели.
Севин попытался подняться и сразу рухнул обратно.
— Я могу сражаться.
— Не можете, — сказала я.
Рейнар отвернулся. Я не знала, злился ли он на меня или на бессилие, которое не могло исправить ни одно приказание.
Эмрис выглядел почти здоровым: пара синяков, порез на подбородке, перебинтованная ладонь. Но при вдохе он поморщился. Я приложила ухо к его груди: с одной стороны дыхание звучало приглушённо.
— Повреждено лёгкое, — сказала я.
— У него только ушиб, — возразил Рейнар.
— Возможно. Но если он побежит или получит удар в грудь, ему станет хуже.
— У вас нет доказательств.
— У меня есть то, что я слышу.
— Армия не может ждать, пока вы получите все удобные доказательства! — Генерал ударил ладонью по краю стола. — За стенами враг. На башнях не хватает людей. Если северная армия нападёт сегодня, ваши правила не удержат крепость!
Тревожный колокол продолжал бить. Один удар. Пауза. Ещё два. Северные ворота. Я схватила плащ и выбежала из комнаты вслед за Эдгаром.
В лазарете уже началось движение. Помощники зажигали лампы, Нил и Тома тащили дополнительные вёдра с водой, Орвин отдавал распоряжения у входа.
— Уберите лёгких в западную палатку! — крикнул он. — Освободите проход к хирургическому столу!
Снаружи гремели сапоги. Крепость ожила мгновенно. Через несколько минут во двор начали приносить первых раненых. Одного солдата внесли на плаще. У него была рассечена голова, но он оставался в сознании. Второго несли на руках. Его предплечье было вывернуто под неестественным углом. Третий лежал неподвижно. Его принесли на носилках, залитых кровью. Я увидела это сразу. Кровь проступала из-под повязки на животе и стекала на каменный пол.