Волков не мог отпустить его сейчас, должен был выяснить, почему Сорокин оказался на самом дне, и может ли он, Сергей, помочь. У Коли же семья, двое детей, как и у него, Волкова, сын и дочь. И тогда он поймал пробегающего мимо Сорокина за рукав:
– Коль, когда заканчиваете? До вечера здесь будете? Если до вечера, то ни капли спиртного. Замечу, что пьяные, – вызову ОМОН.
– Да нет, только пару часов попоём, холодно на улице, не май месяц! Не переживай, всё будет хорошо! Мы сейчас денежек наберём – и на точку двинем, где тусуемся… – заверил Сорокин.
– Я прошу, Коля, не уходи, не поговорив со мной. Не виделись же столько лет! Мы с тобой местечко найдём, посидим, в торговом центре кафешек полно.
– Да ты что, Серёга, не пустят меня туда! – Сорокин махнул рукой в сторону главного входа, сверкающего на утреннем солнце зеркальными стёклами.
– Со мной везде пустят! – заверил Волков.
Через пару часов Волков привёл Сорокина в кафе на верхнем этаже торгового центра. Коля дико озирался на помпезные интерьеры, но Сергей провёл его мимо пафосных ресторанов в просторный холл с фастфудом, резонно решив, что для голодного мужика это в самый раз.
Они уселись за столик. Сорокин схватил меню, но, увидев цены, только присвистнул и отложил его в сторону.
– Серёг, грабёж! – выдохнул он. – Давай просто борщ и пельмени, а? И кофе.
Волков кивнул, сделал заказ, и когда официант отошёл, спросил напрямик:
– Коль, ты на работу не пробовал устроиться?
– Пробовал… – равнодушно ответил Сорокин. – Не получается. Пару недель поработаю и забухаю… Увольняют. После твоей гибели, когда нам сообщили, что ты погиб, я забухал. И всё… Из армии уволился, с выслугой проблема, пенсию не дали. Ольга моя уже на грани, вот-вот выгонит из квартиры. Предупредила: пьяного меня терпеть больше не будет. А я деньги у неё из кошелька ворую и из дома бегу. Вот на улицу вышел, куда идти? К друзьям. Друзья где – в пивной.
– А с этими псевдоафганцами где познакомился?
– Так в пивной. Пару месяцев с ними. Денег дают, пятьсот рублей в день, тысячу. Нормально. Ольга хоть не орёт. Да ещё проблемы с детьми. Маленькие детки – маленькие бедки, взрослые дети – большие.
Принесли борщ. Сорокин набросился на еду с невероятным аппетитом, а Волков лишь лениво мешал ложкой в горшочке, наблюдая за ним. Он ел один раз в день, вечером, привык ещё в горячих точках.
Когда Сорокин выскреб свой горшочек до дна и с тоской посмотрел на корзиночку с хлебом, которую уже умял, спросил Волкова:
– Ты есть, что ли, не хочешь? Так мне бы борщ отдал, я бы доел, не брезгливый. Давно такой вкуснотищи не ел.