Сергей прислушался: голос мужичка был ему удивительно знаком. Он внимательно вгляделся в его лицо – и обалдел. Перед ним был его бывший однополчанин, Николай Сорокин. Но изменился он до неузнаваемости! Если бы не голос, Волков его никогда бы не узнал.
Сейчас Сорокин совершенно не походил на бравого военного. Несмотря на камуфляжные штаны и ватник, было заметно: он давно махнул на себя рукой и много пьёт. Выглядел он почти так же, как подопечные Волкова – бомжи Маруся и Митрич. Сергей только собирался позвать его, обратиться по имени, но бывший однополчанин оторопело прошептал:
– Серёга? Волков? Ты, майор?
Сергей улыбнулся:
– Я, Коля, собственной персоной.
– Господи, ты живой? – не верил своим глазам Сорокин. – Ты же погиб! Мы с ребятами плакали, за упокой твоей души пили. Я, может быть, из армии уволился, потому что с твоей смертью смириться никак не мог. Да и многие ребята тоже. Господи, Серёга, это правда, ты? Что с тобой случилось, почему объявили, что ты погиб? Почему, когда оклемался, даже не позвонил, не сообщил, что живой?
Волков понял: если он сейчас начнёт подробно объяснять, тот просто ничего не поймёт. Придётся рассказывать ещё подробней, и они увязнут в никому не нужных деталях, и потому просто сказал:
– В госпитале перепутали! – Это было частично правдой. – Я ранен был, как видишь, теперь ничего, чувствую себя нормально, практически здоров!
Сорокин восхищённо смотрел на него:
– Да ты просто красавец! Видно, преуспел в жизни…
Волков хмыкнул. Он не очень преуспел, вернее, совсем не преуспел, но объяснять не стал: Коля Сорокин, судя по тому, как он выглядел, преуспел ещё меньше. Тот продолжал:
– Извини, Серёга, что я тебя барином назвал, у тебя вон прикид какой, барский, на куртке бобровый воротник…
– Это енот… – уточнил Волков.
– Да какая разница! Обуржуазился ты, брат! Ты чего здесь делаешь? За покупками приехал? Супруге ко Дню всех влюблённых подарочек прикупить? Сегодня праздник! Как супруга, кстати, как детишки?
– Никак! – отрезал Сергей. – Мы развелись три года назад.
– Как – развелись? Да ты что? Почему…
– Коль, не хочу об этом говорить. Я здесь работаю начальником Службы безопасности. Давай о тебе. Что здесь делаешь?
– Я с ребятами работаю, помогаю им… – Сорокин кивнул на поющих «ребят» в камуфляже, у то время как те закончили очередную песню про Афган и принялись напряжённо вглядываться, где же помощник, почему деньги за «классное пение» не собирает. Народ начал рассасываться. Сорокин извинился, шмыгнул в толпу слушателей и принялся усиленно собирать дань.