Двор огромный. В нём поместилась бы вся наша деревня, вместе с огородами. По трём сторонам тянутся длинные амбары под одной крышей, с десятками ворот, и почти все эти ворота закрыты на засовы, на некоторых висят замки, рыжие от ржавчины. Вдоль четвёртой стороны конюшни, и на коновязи стоит лошадей десять, не больше, а коновязь тянется на сто. Посреди двора, задрав оглобли, стоят пустые телеги, с десяток. Их тут оставили давно: колёса успели врасти в землю. Двор строили под обозы, которые приходили сюда сразу по десять и по двадцать. Сейчас караван из пяти телег стоит посреди него, как горсть гороха на столе.
Влас выходит из кибитки сам.
Он вылезает медленно, держась за борт, становится на землю и стоит, и я вижу то, чего не видел за всю дорогу: он стоит прямо. Лицо у него по-прежнему бледное, но губы уже не синие, и дышит он глубоко, полной грудью, будто воздух здесь стал гуще. Под куполом ему за полчаса стало лучше.
Он оглядывает двор, Вейна, нас. На Кире его взгляд задерживается.
— Довезла, — говорит он.
— Довезла, — кивает Кира.
Влас кивает, один раз, и поворачивается к Гордею, который уже подвёл ему коня.
— Я к себе, — говорит он. — Под куполом отлежусь. Купец, книгу завтра принесёшь. А ты, — это мне, — жди. Позову.
Он садится в седло, тяжело, с помощью латника, и выезжает со двора. Латники трогаются за ним, и двор становится ещё больше и ещё пустее. Гордей уезжает последним. В воротах он придерживает коня, оборачивается ко мне и машет рукой, коротко, как машут своим.
* * *
Кожевенная улица лежит за краем купола, ниже по склону, и дома на ней стоят крепкие, свои, с высокими заборами и тесовыми крышами. Пахнет квасцами и дубовой корой: здесь, видно, давно живут кожевенники. Многие ставни закрыты.
Дом Вейна четвёртый от угла. Двор чистый, выметенный. Посреди двора яблоня, старая, кривая, вся голая, и под ней лежат подпорки-рогатки, сложенные одна на другую. Они больше не нужны.
На крыльце стоит женщина. Она держится рукой за столб, в другой руке у неё ничего нет, она просто вышла на шум и встала. Ей лет сорок, может, меньше: лицо у неё усталое, с тенью под глазами, волосы под платком светлые, и живот под шерстяной кофтой уже заметен. Она видит Вейна и не сходит со ступенек, только крепче держится за столб.
Вейн спрыгивает с коня, не дожидаясь, пока тот встанет, и идёт к крыльцу быстро, почти бегом. Поднимается на две ступеньки и останавливается против неё. Она отпускает столб и кладёт обе руки ему на плечи.
— Неждана, — говорит он. Больше ничего.
— Печь не топила, — говорит она ему в плечо. — Дрова подорожали. Не стала без тебя покупать.