Мы стоим у ворот и ждём. Грач держит лошадь, Кира держит Зорика за руку. Вейн отпускает жену не сразу. Потом оборачивается, и лицо у него опять такое, как на дороге, купеческое.
— Это Кира, — говорит он. — Травница. Я тебе говорил про неё, помнишь, в Печищах она. Она поглядит.
Неждана смотрит на Киру, на её жилки, и отступает на полшага к двери. Но Кира уже поднимается по ступенькам, и на лице у неё нет ничего, кроме того, спокойного внимания, с каким она смотрит на всех больных.
— Пойдём в дом, — говорит Кира. — Там холодно, да не на ветру. Дай погляжу.
Она берёт Неждану под локоть, как берут старую знакомую, и уводит в дом. Неждана идёт за ней и оглядывается на Вейна. Вейн кивает: иди.
— И вы идите, — говорит он нам. — Холодно в доме, а всё не на улице. Я за дровами. Заодно кой-чего узнаю.
Он садится в седло и уезжает, не дождавшись ответа.
В доме у Вейна стыло, изо рта идёт пар. Кира с Нежданой за занавеской, в горнице, и оттуда слышно, как Кира что-то спрашивает, негромко, а Неждана отвечает ей ещё тише. Мы сидим на лавке у нетопленой печи, Грач, я и Зорик, между нами, и ждём. Зорик засыпает, привалившись к Грачу.
Вейн возвращается только вечером, но с телегой дров и новостями. Соседний дом, через забор, принадлежал старику-сапожнику. Его схоронили две недели назад. Он встретил его дочь, забирающую пожитки, и договорился об аренде, пока на пару недель, а там по ситуации. Домов, где купола нет теперь, свободных хватает — жители перебираются ближе к центру, кому есть куда.
Дом небольшой, на одно жильё, с печью посередине и полатями. Внутри холодно и пахнет старой кожей, воском и чем-то кислым. На полке над окном рядами стоят деревянные колодки, на гвоздях висит дратва, две большие пустые лавки. На полу старая шапка, видно, что забрали ценное, а старое оставили. Грач первым делом идёт к печи, открывает заслонку и суёт руку внутрь, проверить тягу.
— Тянет хорошо, — говорит он.
* * *
Вечером ужинаем у Вейна. Печь у него трещит и дымит, пока не разгорится, потом в доме становится тепло. На столе каша, хлеб, сало из узелка, что нам еще Ярина дала с собой и капуста из погреба. Неждана сидит у края, ближе к печи, на лавке с подушкой под спиной. Кира рядом с ней. Зорик уснул на полатях, свернувшись под свежей кожей. Грач ест молча, а потом сидит, вытянув больную ногу к огню.
Кира держит руку у Нежданы на животе. Не прячет, просто держит, будто так и надо, и Неждана ей позволяет. Другую руку, сжатую в кулак, Кира держит у себя на колене, под краем стола. Я знаю, что у неё в кулаке. Неждана смотрит на мужа и не смотрит вниз.