Тогда я встал «смирно», взял под козырёк. Офицеры ответили. Когда я сделал «кругом», чтобы обратиться лицом к залу, меня снова встретили аплодисментами.
Но я не смотрел на всех — гражданских и военных, присутствующих сегодня здесь. Взгляд мой был прикован только к ней. К Наташе. И она смотрела на меня в ответ. Смотрела и утирала слёзки беленьким платочком.
— Служу Советскому Союзу, — как бы ответил я на её немой вопрос: «Где же ты был?» застывший во взгляде.
— Ну что, выходной, братцы! — обрадовался Нарыв, когда награждение, длившееся до темна, закончилось, и мы стали подниматься со своих мест.
Толпа воспитанно двигалась к выходу.
Таран притормозил Уткина и Канджиева, уже норовивших протиснуться вперёд. Начальник заставы приказал всему наряду подождать, пока выйдут остальные.
— Нечего толпиться! Не на базаре! — строго сказал он.
— А товарищ лейтенант первым ушёл! — обиженно, словно ребёнок, пожаловался Уткин на Ковалева.
— Товарищ лейтенант делом занят! — сказал Таран неопределённо. — А вы ждите, чай пограничники, а не стадо баранов!
Я бросил взгляд туда, где была Наташа. Я знал, что сегодня мы с ней встретимся после долгой разлуки. Знал и не торопился. Просто мне ещё раз хотелось посмотреть на неё. Порадовать душу её красотой.
Первым я заметил её отца. Владимир Ефимович разговаривал с каким-то пожилым мужчиной. Оба они так же ждали, пока большая часть народу выйдет из актового зала. Да только Наташи с ними не было.
Тогда, из любопытства и чтобы как-то себя занять, я стал смотреть по сторонам. Рассматривать уходящих граждан и военных.
Когда бросил взгляд к выходу, увидел широкую спину лейтенанта Ковалева. Он с кем-то разговаривал. А потом на миг обернулся. Я увидел, что он улыбался во все тридцать два. Даже странно было смотреть на его физиономию. Обычно она была кислой, и последнее, что можно было от него ожидать — такую широкую улыбку.
— Давай, пошли, — скомандовал Таран, когда народу поубавилось.
Мы медленно двинулись к выходу. И тогда я смог увидеть, с кем он разговаривал.
Это была Наташа, прильнувшая спиной к стене, сторонясь людского потока.
Вот только Наташа в компании лейтенанта Ковалева не выглядела особенно-то радостной. Лицо ее казалось несколько растерянным. Взгляд бегал по залу. Ковалев пытался говорить с ней, возможно, даже шутить, однако Наташа отвечала ему односложно и кратко.
Тем не менее, Ковалев, кажется, не унимался. Он всё так же болтал с ней, словно бы не замечая реакции девушки.
— Ты посмотри, — шепнул мне Нарыв, тоже заметив лейтенанта с Наташей, — а Ковалев-то уже колеса катит к твоей.