— Так, — вздохнул Давыдов, — значит, вы и дальше собираетесь использовать моих парней как приманку?
— Родина требует, — пожал плечами полковник Арсеньев. — Они рискуют жизнью каждый день. Рискнут ещё раз.
Давыдов ничего не ответил. Только засопел и откинулся на спинку своего строгого кресла.
— И всё же у нас есть некоторые опасения, — сказал Леонов, развеивая начавшую было нарастать тишину, — относительно этого самого Селихова.
— Это какие же? — Давыдов снова нахмурился.
— Скажем так… — полковник не дал Леонову продолжить и заговорил сам, — больно уж он, этот Селихов, своенравный. А ещё чрезвычайно инициативный.
— Старая поговорка про инициативу в армии с ним, будто бы не действует, — пошутил Леонов, но тут же задавил улыбку под суровым взглядом Давыдова.
Видя, как подполковник смотрит на него, майор посерьёзнел и прочистил горло.
— В общем, за ним надо бы приглядывать, — сказал Арсеньев.
— Я уже пытался взять Селихова под контроль, но больно уж он оказался крепким орешком, — признался Арсеньев.
— Товарищи, — Давыдов вздохнул, — прошу вас, хватит ходить вокруг да около. Просветите меня уже по поводу этой вашей операции. Как там её? «Ловушка на тени»?
— «Ловец Теней», — поспешил поправить Леонов.
Арсеньев же стал серьёзен и даже мрачен. Полковник несколько надменно уставился на Давыдова.
— С большим удовольствием, товарищ подполковник, — сказал он, — но первым наперво я хочу вам сказать вот что: чтобы всё получилось, чтобы всё было, в том числе и Селихов, у нас под контролем, на Шамабаде придётся произвести некоторые кадровые перестановки.
— А что это с ним? — спросил Малюга, затягиваясь папиросой. — Че это он сегодня какой-то хмурый? Всегда ж бодрячком.
— А ты что, не слышал? — приподнял бровь Вася Уткин, а потом бросил окурок под сапоги и растоптал его.
Было жарко.
После двух часов дня горячее восточное солнце раскалило воздух так, что он дрожал вдали, над желтоватыми, выжженными холмами Дастиджумского ущелья.
Погода была безветренной. Граница нынче не дула. Даже с Пянджа, пусть река и проходила в считанных сотнях метров от заставы, не приходило к нам ни единого свежего дуновения.
«Что бы на это сказал Алим Канджиев? — щурясь от солнца, с робкой улыбкой подумал я. — Как бы он перевел нам такое настроение Границы?»
Мы прятались от солнца под навесом свежеотстроенной курилки. Перекуривали после ежедневных заставских дел по хозяйству, которые приходят на смену, когда ты возвращаешься из наряда.
Я вернулся ночью. Ходил на правый фланг в дозор, и недавно встал, проспав положенный мне после ночи сон. И тем не менее, я знал, что творится со старшим сержантом Мартыновым, который с самого утра был будто бы не в себе. Знал, потому что весть эта, как только из отряда пришло сообщение, расползлась по всему Шамабаду. И разные пограничники по-разному на нее отреагировали.