Я взял один стебелёк тысячелистника.
В прошлой моей жизни был у меня один случай в восемьдесят шестом. Группа наша застряла в горах. Отрезанные от связи с командованием, от внешнего мира, мы неделю сидели там, в окружении душманов.
Тогда нам хорошо помог один местный пастух.
Я всегда не очень хорошо разбирался в травах, однако Леня Голубков — кичившийся тем, что проходил углублённую подготовку по выживанию в дикой местности, взялся лечить раненых местными травками, когда медикаменты были уже на исходе.
Если бы не пастух, неплохо разбиравшийся в травах, Голубков напоил бы всех чаем из беладонны. От пастуха же я узнал о болиголове — коварном растении, которое легко можно было спутать с некоторыми лечебными травами.
Я осмотрел стебель тысячелистника. Провёл пальцем по его гладкой поверхности. А потом заметил едва приметное фиолетовое пятнышко у основания.
Растение сорвали так, чтобы на основании стебля почти не осталось этих пятен. Да только Джамиль, видимо, нервничал. А может быть, торопился. Потому сорвал этот стебель так, что пятнышко осталось.
— Саша? — позвал меня Марджара.
Я поправил автомат, лежавший под коленом, обернувшись к нему на мгновение, бросил:
— Успеем. Жди.
А потом глянул на побледневшего, словно смерть, Джамиля, дрожавшими пальцами державшего сухую веточку можжевельника.
Когда я сорвал лист тысячелистника со стебля и растёр его в пальцах, мне показалось, пастушонок сейчас упадёт в обморок от страха.
Я поднёс зелёные от сока пальцы к носу. Но прежде чем понюхал, уже понял, что сейчас случилось.
«Пахнет трупной плесенью. А ещё смертью. Как тогда. В тех горах» — промелькнуло у меня в голове, когда старые воспоминания из прошлой жизни наполнили память.
— Это болеголов, — сказал я сухо, растирая быстро высохший сок растения в пальцах.
Марджара ничего не сказал. Мартынов нахмурился. Вопросительно кивнул и бросил:
— Что?
— Болеголов. Ядовитое растение, которое легко можно спутать с тысячелистником.
В глазах Мартынова блеснула злоба. Он обернулся к мальчишке так резко, что тот аж вздрогнул.
— Значит, отравить Молчуна хотел? — прошипел Мартынов и медленно пошел к Джамилю.
Пастушонок, сидевший у костра, принялся испуганно отползать от старшего сержанта.
— Мы, значит, эту суку снайперскую ловили, потом вязали… Я, чтоб его поймать, по харе получил, а ты его убить решил, паскуда⁈
Мальчик торопливо и испуганно забормотал что-то на киргизском. По интонации я понял, что он оправдывался.
Когда Мартынов закатил рукав на правой руке, я поднялся, схватил его за одежду.
— Тихо ты, не горячись.