С этими словами он взял банку, ложку и отошёл к мальчику.

Я внимательно следил за ним. Марджара явно изображал тактичность. Хотел вызвать у нас доверие тем, что оставил, дав нам с Мартыновым поговорить без посторонних ушей. Да только я понимал — это его уловка.

Хусейн отдал тушёнку Джамилю, бросил ему несколько слов. Потом выпрямился и снова что-то добавил.

— Что ты ему сказал? — спросил я строго.

Хусейн обернулся.

— Что? — сделал он вид, что не расслышал. Но заметив мой суровый взгляд, поспешил ответить: — Пожелал приятного аппетита. Спросил, как он себя чувствует и заверил, что ему нечего бояться.

Я не поверил Марджаре. Но не выдал своих подозрений. Только кивнул, а потом спросил у Мартынова тихо:

— Что такое, Витя?

Марджара опустился к Джамилю. Поставил перед ним вскрытую банку тушёнки. Положил ложку.

— Ешь. Тебе понадобятся силы, когда придут остальные советские пограничники, — сказал ему Марджара на киргизском.

Джамиль не ответил ему. Его испуганный взгляд скакнул с банки к глазам Хусейна.

— Боишься за семью?

Молодой пастух снова не ответил. Только сглотнул неприятный ком, ставший поперёк горла от страха и волнения.

— Ну конечно же боишься.

Уголки губ Марджары едва заметно приподнялись, показав Джамилю жутковатую улыбку.

— Я могу помочь тебе их спасти. Предупредить. Знаю, как сделать это через пограничников, — сказал Марджара тихо. — Но для этого сначала ты тоже должен кое в чём мне помочь.

Джамиль непонимающе расширил свои большие, миндалевидные глаза.

Улыбка не сошла с лица Марджары, когда он тихонько достал из рукава чапана и положил рядом с банкой маленький стебелёк ядовитой беладонны.

Пастух ошарашенно уставился на непонятно где сорванное Марджарой растение.

— Чтобы я жил и смог тебе помочь, он должен умереть, — Марджара указал взглядом на вход шалаша.

Хусейн выпрямился. Добавил:

— Выбор за тобой.

— Саша, что за глупости? — прошептал мне Мартынов тихо. — Ладно, Марджара этот — тот ещё фрукт. Но он точно никуда не сбежит. Теперь, когда он помог нам взять Молчуна, он и себя к стенке припер. Ему обратно ходу нету.

— Так надо, Витя, — сказал я, украдкой наблюдая за Марджарой.

Пакистанский спецназовец присел у тропы, в нескольких метрах от нас, и принялся жевать сухарь. Пастух у шалаша за обе щёки уплетал тушёнку.

— Что надо? Что надо, Саша? Мы с тобой не сапёры. Но я лучше с тобой пойду мины искать, чем за этим мальчишкой приглядывать…

— А если он сбежит? — я хмыкнул.

Мартынов нахмурился.

— Так с ним же Хусейн будет. Присмотрит.

— А с чего ты взял, что Марджара его остановит?

На самом деле интуиция мне подсказывала, что Хусейну нужен этот Джамиль. Для чего? Мысли были. Однако, если их ход верный и Марджара задумал именно то, что я предполагал, пакистанец слишком рисковал. Даже чересчур, учитывая то, что после всего этого он хотел сотрудничать с СССР.