Джамиль носил старый, видавший виды чапан землистого цвета. Подпоясал его кожаным ремнём с большой медной бляхой. Шерстяные домотканые шаровары заправил в кожаные ичиги.

У парня были чёрные, вихрастые волосы. Выбритые по местному обычаю на висках, они, тем не менее, выбивались из-под войлочного калпака с ушами. Ложились на лоб непослушными прядями.

— Что там, Саша? — спросил Марджара.

Услышав его голос, мальчишка явно ещё сильнее напрягся. Глаза его пуще прежнего заблестели страхом.

— Проводника Зубаирского нашёл, — бросил я суховато.

Хусейн сделал два медленных шага, внимательно наблюдая за мной. Потом, видя, что я его не останавливаю, пошёл быстрее. Обошёл замшелый валун.

Лицо мальчишки, смуглое и бугристое на щеках от постоянного нахождения на ветру и на солнце, вытянулось в изумлении, когда он увидел знакомого ему Хусейна.

Тот поспешил ему что-то сказать.

Голос Марджары звучал тихо и успокаивающе.

— Что ты ему сказал? — спросил я на всякий случай.

— Чтобы он не боялся. Что тебе можно доверять и ты не лишишь его жизни.

Я всмотрелся в лицо мальчика. Тот не решался отвечать взглядом. Зрачки его скакали, на несколько мгновений встречаясь с моим взглядом, но он почти тут же отводил их в сторону. Боялся смотреть прямо.

— Передай ему, что да. Мы не тронем его. Но ему придётся пойти с нами.

Хусейн передал.

Мне казалось, что лицо Джамиля уже не может стать ещё более испуганным. Однако оно стало.

— Спроси, есть ли у него оружие?

Марджара спросил снова. Перепуганный мальчишка быстро отрицательно покачал головой.

— Он врёт, — тут же сказал я. Глянул на Марджару.

— Вероятно, — кивнул Хусейн. — Я бы, на его месте, прихватил бы винтовку Молчуна.

— Я бы тоже. Последи за мальчишкой. Я проверю расщелину.

— У этого Молчуна температура, видать, — сказал Мартынов, выйдя из шалаша и сразу покосившись на Джамиля, сидевшего у стены нашего укрытия.

Мальчишку мы обыскали. При себе у него нашлось два десятка патронов для мосинки, самодельный охотничий нож и мешок сухарей. В расщелине, как и ожидалось, я нашёл винтовку Мосина.

Впрочем, для предосторожности я избавился от оружия — просто выкинул её в пропасть. Так, на всякий случай, чтобы никто не соблазнился.

Ситуация и так была сложной. Получалось, что против двух пограничников — трое нарушителей, пусть один из них даже и ранен.

Да и Марджаре я не доверял. Этот человек, хотя всеми силами и пытался демонстрировать нам с Мартыновым свою полнейшую лояльность, всё равно казался мне скользким.

Его явное рвение убить Зубаира меня настораживало. Потому я решил держать с ним ухо востро.